Тихий городок

Но поступил он слишком поздно, когда фашистская Германия уже агонизировала. С ним будут умирать в последних безнадежных боях солдаты — старики и мальчики из «фольксштурма».

Странно, но чем больше бед обрушивалось на Маркуса Хохмайстера, тем лучше становилось зрение. В последние месяцы он расстался с зелеными очками. После запрета работ над «фаустом», отправки Аннбиндера на фронт, где он и погиб, после ареста Бера, которого гестапо заподозрило в шпионаже, ферму-лабораторию пришлось продать. Маркус расплатился с долгами отцу и уехал в Альпы на отдых.

Когда осенью 1944 года Шпеер отдал распоряжение о массовом выпуске фаустпатронов и многие заводы получили срочный заказ, Маркус расчетливо и жестоко отказался принимать в этом участие.

Придумывать выгодную версию, представляя себя лишь рабом техники, он не хотел. К чему? «Раб техники» не желал превращать технику в рабыню нацизма.

Зато львиную долю заказов отхватил Ноель Хохмайстер. Он быстро реконструировал свой завод. Как в годы былой молодости, он кинулся в изобретательство, рационализацию. Он и умер скоропостижно — за книгой приходов и расходов.

Не выдержало беспокойное сердце, источенное заботой о свалившемся богатстве."

"В начале 1945 года Хохмайстера вызвали на медицинскую комиссию и признали ограниченно годным к строевой службе. Его направили в Тельтов под Берлин. В это время Германия бросала в бой самых младших своих сыновей — подростков 1929 года рождения. Хохмайстера назначили начальником механических мастерских, где работали такие юнцы. Они чинили подбитые танки и штурмовые орудия, с внутренних стенок и кресел отмывали карболкой кровь убитых танкистов, заваривали швы, меняли моторы, устанавливали огнеметы — последнее новшество для борьбы с пехотой противника.

По радио все чаще и чаще раздавались призывы героически погибнуть. Снова и снова поминался освященный нацистами Вотан — бог войны и победы. В свои небесные чертоги, в свою Валгаллу он принимал лишь тех, кто пал в битве. Сидя перед приемником у себя в конторке, Хохмайстер пытался угадать истинное положение на фронтах. Но вместо этого в динамике грохотали истеричные голоса то Геббельса, то Дитриха, призывавшие к самопожертвованию. Тупость обожествлялась, провидение оказывалось холодным расчетом — вожди рейха хотели уцелеть, даже если погибнет немецкий народ.

Потом наступил день, когда не пришло в ремонт ни одной машины. Тягачи куда-то запропастились. Приближался грохот канонады. Солдатики сняли комбинезоны и разлеглись на траве у бараков, подставив хилые белые спины горячему весеннему солнцу. Вдруг прибежал фельдфебель:

— Майор! Русские танки зашли к нам в тыл!

— За мной на склад! — закричал Хохмайстер, услышав мерный рокот танковых дизелей.