Тёмные московские ночи

Глубоко в тыл всё равно не попадёшь - для этого надо пробраться сквозь и эшелонированную оборону противника, переплыть Бук. Зачем все эти сложности, когда напротив растянулись позиции пехотного полка вермахта.

Первым полз сержант Курочкин, за ним Васильков и Пряхин, в замыкании держался опытный служивый по фамилии Горн. Ночь была лунной, несколько раз, метров на семьсот левее, вспыхивали прожекторы и шарили хищными лучами по неровному полю. Пронесло. Разведчики миновали нейтральную полосу и оказались перед первой линией немецких окопов. Они определили это по голосам вражеских солдат, не громко переговаривавшихся между собой.

Основную группу, во главе с сержантом, Александр оставил чуть дальше от передней траншеи, сам же с лейтенантом приблизился к ней почти вплотную. Из окопчика, расположенного метрах пятнадцати от них, торчали две винтовки, из глубины доносился приглушенный разговор.

- О чём они? - шёпотом спросил командир.

- О бабах полячках, с которыми крутили шуры-муры, - ответил Пряхин.

- Рядовые?

- Похоже на то.

- Давай вправо.

Только они развернулись, как в небо взмыла осветительная ракета, офицеры затаились и лежали с минуту, пока яркая звёздочка крутилась в небе, спускалась на маленьком парашюте. Когда она погасла, они поползли вдоль окопов дальше и вскоре наткнулись на пулемётное гнездо, обустроенное в угловом окопном выступе. Оттуда тоже доносились низкие, бубнящие голоса.

- А эти обсуждают какого-то капитана, убывшего в штаб полка, - прошептал лейтенант.

Офицеры проползли ещё метров сорок. Тут Пряхин дёрнул командира за рукав и тихонько сказал:

- Предлагаю попробовать здесь.

- Почему? - спросил Васильков и прислушался.

Чуть дальше первой линии окопов похоже располагался блиндаж или просто углубление, в котором сидели и переговаривались немцы.

- Вилли жалуется Манфреду на растёртую ногу, а Манфред хочет жрать. Он отправил Йохана за ужином, но тот почему-то не возвращается, задерживается, - перевёл лейтенант те фразы, которые долетели до его слуха.

- Что предлагаешь?

- Я могу прикинуться Йоханом и не громко позвать на помощь так, чтобы услышали только эти двое.

Пока они ползли вдоль немецких позиций Васильков несколько раз пожалел о том, что решил взять языка таким вот нестандартным способом. При подготовке операции он полагал, что в ночное время плотность живой силы в окопах будет пониже, а фрицев тут оказалось многовато. Наверное они догадывались о готовящемся наступлении советских войск и укрепляли оборону.

- Ну что командир? - спросил Пряхин. – Я готов. Начинаем?

Васильков медлил. С одной стороны задумка была рискованной, опасной, с другой - приказ командования звучал лаконично – «без языка не возвращаться».