Только она

 — Я гладил ее по голове, вытирал слезы с щек, целовал висок и прижимал и прижимал к себе все крепче.

— Дань… они… видела…

— Что такое? Кто они? — в голове промелькнула какая-то догадка, но я ее сразу сбросил. Не своих же не состоявшихся насильников она могла увидеть. Те сидеть еще должны.

— Те… я их видела… — она продолжала всхлипывать, почти задыхаясь от накатившей истерики, но упорно цеплялась мне за плечи, не отпуская ни на секунду.

— Давай так, солнце мое. Успокоимся, а потом ты мне все расскажешь, договорились?

— Не смогу… не смогу…

— Я сказал, расскажешь. Или узнаю сам в любом случае.

 — Черт. Заткнулся бы ты, Дан, лучше. У нее и без твоей ревности истерика. — Извини. Давай,… давай в комнату поднимемся. Ты давно здесь?"

"Девчонка покачала головой и уткнулась мне в грудь. Господи, может, отцу позвонить или Виктории.

— Таблетки…

— Никаких таблеток, ясно? — Я поднял ее лицо за подбородок и посмотрел в глаза цвета сочной травы. — Ты сможешь сама. Сможешь. Я знаю, мелкая. Перестань плакать…

Я держал ее лицо своими ладонями, вглядывался в каждую черточку, в красивую родинку под нижней губой. Большими пальцами стирал ее соленые слезы с щек и понимал, что больше не могу.

Едет у меня крышак, пи**ец, как едет.

— Мелкая,… черт, прости меня…

— Что ты…

Договорить ей не дал, наклонился ближе и коснулся ее губ. Почти не весомо, нежно, не рассчитывая на продолжение… Вот только ее выдох мне в губы и приоткрытый ротик не дали отстранится. Я притянул ее к себе ближе и углубил поцелуй, придерживая за затылок.

Адель запустила свои ручки мне в волосы и ответила на поцелуй. Черт. Это… это просто оху**о. Я умер и родился, когда почувствовал, как ее зубки оттягивают мою нижнюю губу.

Рыкнул, когда услышал легкий полу стон, от того, что сжал рукой ее ягодицы. Ворвался в ее рот своим языком и переплел с ее.

Я знал, знал, что это первый ее поцелуй, я был в этом уверен. Она целовалась неумело, но так старалась, что это просто сносило крышу. Подхватывала каждое движение за мной. Она круглая отличница. Моя отличница.

— Дань… — прошептала она, когда мы оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха.

— Молчи, мелкая. Молчи, я знаю, что нельзя, но не могу сдержаться.

Она отодвинулась от меня и посмотрела мне в глаза.

— Спасибо.

— Не понял. — Я недоуменно уставился на нее, — за что спасибо то?

— Сегодня первый раз, когда мне не пришлось пить таблетки.

— Не за что. Малая, мы не должны были…

— И за это спасибо. Не должны, конечно, больше такого не повторится. Нельзя. Мы с тобой почти родственники, Дань.

— Я никогда не буду считать тебя сестрой, к черту это. — зло рыкнул я, отодвигаясь от нее. Снова. Снова эти рамки родственников. В эти мгновения я ненавидел своего отца и ее мать.

— Я знаю. Давай забудем просто.