Только она

Уйдет и я больше не почувствую его запаха с нотками хвойных.

Боюсь чего-то страшного, того, что не минуемо случится со мной, а его не будет рядом.

Глава 7

Даниил

Твою мать, бать. Только сутки прошли. Подвели вы нас ребята, ох подвели.

— Дань, не торопись. Я упаду сейчас. — Окликнула меня девчонка и дернула за руку, за которую я ее тащил в кафе. Странно, но глядя на нее, почему-то постоянно хочется ее накормить чем-нибудь. В отца, наверное. Это все он со своими ресторанами.

— Прости, — я замедлил шаг и, открыв ей дверцу в кафешку при частной клиники Валерия Гердена, пропустил вперед.

 — Кофе?

— Мне не нравится этот напиток, а вот горячего шоколада бы выпила. Если он есть здесь.

— А я люблю кофе. Это напиток для таких брутальных мужчин, как я, — подмигнул ей, выпятив грудь. — Кушать будешь?

— Нет, спасибо. — Чуть покраснев, улыбнулась Адель. — Скоро, наверное, к маме позовут.

Я только кивнул и отвернулся, ступая к прилавку. Я видел глаза отца. И вины там было намного меньше страха. Страха потери. Так же он смотрел вокруг себя, когда мама сходила с ума от психотропных, и уже ничего не помогало. Этот страх съедал его, загоняя в пучину безнадежности.

— Горячий шоколад, черный кофе, «Цезарь» с креветками и тирамису. — сделал я заказ и, достав карту, расплатился.

— Что-нибудь еще? — улыбнувшись, спросила девушка, подаваясь вперед.

Красивая брюнетка с игривым взглядом и надеждой на… что? На начало знакомства или продолжение? Черт, все-таки продолжение.

— Ты же, Даня Шторм? — улыбаясь шире, спросила брюнетка. — Мы познакомились на твоей трасе, в прошлый четверг, помнишь?

Нет, конечно, я не помнил. Единственное, что вертится в моей голове последние три месяца, это рыжая головка моей, почти, сводной сестры и ее зеленые глаза.

Остальное ничего не помню, не помнил и даже помнить не хочу.

— Я, Даниил Александрович. Особенно, на своих трассах, — бросил я и, взяв поднос с заказом, отправился к своей малышке, заговаривать ей зубы, пока родители придумают, что ей сказать. Правду или ложь.

Расставив с подноса тарелки, пододвинул к ней и приказным тоном произнес.

— Ешь. Все. До крошки. — еще и пальцем потыкал в направлении тарелок, чтоб уж наверняка не ошиблась, что употребить ей нужно.

— Но мама…

— Мама тебя подождет.

А вот гастрит придет сам, не спрашивая разрешения.

— Ты знаешь, что бываешь просто ужасным вредным мальчишкой?

— Ничего подобного. Ты на меня наговариваешь. Я самый лучший на свете парень. — широко улыбнулся ей и пересел поближе, пододвинув стул.

— Ты один из них, не буду спорить, — чуть краснея ответила Ада и не смело посмотрела на меня своими зелеными очами.

Черт бы побрал тебя, мелкая. Что ж ты на меня так смотришь?

— Ешь, — шепнул ей на ухо и, не удержавшись, положил на спинку ее стула руку.