Только она

 — я подскочил к Анжеле и, схватив ее за руку, подвел к поварихе и рыкнул. — Извинилась, быстро!

— Я? — возмущенно заверещала малолетняя стерва.

— Быстро, я сказал!

— Саша! Убери своего безумного сына! — орала позади Полина, пытаясь меня оттащить от своей дочери, но… они меня серьезно выбесили. Мне и так не легко, будь рядом Ада, я бы и внимания на них не обращал, а так… получите, распишитесь!

— Господи, что я наделал?! — отец это сказал тихо, почти себе под нос, но я услышал обреченность в его голосе. — Дань, отпусти ты ее.

Не стал противиться, выпустил из захвата руку ревущей уже сестрицы, подошел к Галине и, забрав из ее рук поднос, сказал.

— Извини. Такого больше не повториться. Иди, отдыхай. Возьми на два дня выходной. И приходи в понедельник, ладно. На большее, меня без твоих блинчиков не хватит.

Улыбнулся женщине, что была со мной с самого детства, увидел облегчение в ее глазах и слабую улыбку.

— Спасибо, — сжала она мою руку в своих ладонях и, кивнув, попрощалась. — До свидания, Александр Сергеевич.

— До понедельника, Галь. Извини, пожалуйста.

Повариха вышла, но скандал так и не закончился.

— Что значит до понедельника? Я не желаю ее здесь видеть больше.

— Проваливай тогда! — высказался я, опустившись на стул, и принимаясь вновь есть. Что-то быстро я успокоился!

— Что? Саша ты слышал?

— Слышал, — ответил так же спокойно батя, тоже принимаясь за не съеденный ужин.

— И что? Ты ему ничего не хочешь сказать? — возмущалась жена папы.

— Хочу. Дань, правильно, что дал ей отдохнуть. Галина совсем из сил выбивается. Нужно нанять ей помощницу.

— Что? — закричала Полина. Рядом стояла подвывающая сестрица. Господи, что они тут делают?!

— Значит так! — батя отложил столовые приборы в сторону, глотнул вина и, откинувшись на спинку стула, заговорил.

Серьезно, жестко, я бы сказал даже жестоко. — Вы не имеете права увольнять мой персонал, тем более Галину, она наша семья. Вы не имеете права требовать с меня что либо, я не собираюсь оплачивать и выполнять ваши капризы. Вы живете за мой счет. Я вас кормлю, пою, одеваю. На этом все. Мой сын здесь такой же хозяин, как и я. Его слово закон и оно не обсуждается. И еще, Анжела, либо ты поступаешь в институт, либо идешь работать.

— Ра…работать? — прошептала Анжела.

— Да! Слыша дрожь в твоем голосе при этом слове, советую вспомнить все, чему тебя обучали в школе. Платить за твою учебу я буду только тогда, когда ты начнешь думать своей головой. То есть поступить ты должна сама. Если кому-то что-то не нравиться, где выход вы знаете. Обе!

На этом батя, подхватив бокал с вином, вышел из столовой. Я тоже не стал мешать дамам переваривать услышанное, ушел в спальню, к Аде. Здесь спокойно и хорошо. Жаль только тихо и не слышно смех моей крохи. Как же я скучаю.