\

— Это не дом, это отель. В отелях не живут, а гостят, — объясняет непонятливому отцу наша рассудительная дочь.

— Да, но это мой отель. Он не один, их много, целая сеть. И в каждом у меня есть апартаменты, — растерянно говорит Артем.

— Значит, у тебя нет дома? — не отстает Марьяша.

— Нет, — отвечает Асадов, — зачем он мне?

— А где мы тогда будем все вместе жить? — спрашивает Маргаритка.

— У него нет дома… — шепчет Миланка, прижимая к щекам ладошки.

На миг и я проникаюсь сочувствием к бездомному Асадову. Хорошо, быстро себя осаживаю.

— Разве вы не жили в отеле? — поднимает он на меня удивленный взгляд.

— Нет, не жили. Пока я была беременной, то жила, но еще задолго до родов начала подыскивать жилье. И когда родились девочки, перебралась в квартиру.

При упоминании беременности и родов по лицу Асадова пробегает тень. Делаю вид, что не заметила. Мало ли какие у него проблемы, не обязательно принимать все на свой счет.

Конечно, наше появление производит фурор как среди сотрудников отеля, так и среди постояльцев. Стараюсь держаться естественно и непринужденно.

— Вы сейчас допиваете какао, и мы едем домой, — объявляю детям, когда завтрак подходит к концу.

Они вмиг киснут и куксятся, Асадов одаривает меня убийственным взглядом.

Снова его игнорирую. Вчера я все озвучила предельно ясно. Если он не хочет меня слышать, это только его проблемы. Но детей игнорировать я не могу.

— У вас занятия, нужно готовиться к школе. А мне пора на работу. Папа приедет в гости на выходных, — стойко выдерживаю сверлящий взгляд.

Возвращаемся в номер, девочки собирают рюкзачки. Я им помогаю и стараюсь не смотреть на Асадова, который наблюдает за нами, прислонившись к стенке.

Спускаемся вниз в панорамном лифте, и я про себя восхищаюсь открывающимися с высоты видами. Все-таки «Параллели» — это мечта.

У входа нас уже поджидает автомобиль с водителем. Артем присаживается перед девочками на корточки. Обнимает каждую по очереди и говорит с болью в голосе:"

"— Не представляю, как теперь жить без вас?

От этой явной манипуляции воздух застревает в легких.

«Прекрасно, Асадов! — так и хочется крикнуть. — Прекрасно ты жил без них все эти шесть лет».

Но вижу, как наполняются слезинками глаза детей, и язвить пропадает всякое желание.

Кстати, у Асадова глаза тоже красные. Правда, они у него такие с утра, и теперь не понять, отчего. То ли от избытка чувств, то ли от бессонной ночи.

Дома нас встречает бабушка, и девочки перестают киснуть. Я наскоро переодеваюсь, бегу в отель и до обеда не поднимаю головы. Размышляю, идти домой на обед или нет, но уже по дороге мне звонит бабушка и просит прийти немедленно.

— У нас тут вселенский плач, — сообщает она полушепотом, и я срываюсь на бег.

Дома застаю рыдающих дочек в обнимку с Максимилианом.