\

Мне следует утешиться тем, что Асадов так обтекаемо и тактично выразился. Знал бы он, какой багаж «знаний» остался у меня после, наверняка употребил бы другое выражение.

— У вас бывали в жизни моменты, о которых хочется забыть навсегда? — тем временем негромко продолжает Артем, и я невольно поддаюсь магии его голоса. Низкого, приятного, с очень притягательной хрипотцой. — Похоронить в памяти, потому что они тянут за собой целый шлейф других воспоминаний. Неприятных, иногда даже мерзких. Они напоминают о собственных проступках. О собственной грязи и низости. Поэтому о них стараешься забыть, убеждаешь себя, что это прошлое.

И потом это прошлое настигает тебя в самый неожиданный момент.

С головой накрывает обида, такое ощущение, что я сейчас захлебнусь."

"Вон оно что. Пока я растила наших с ним детей, он как мог боролся за собственную чистоту и непогрешимость. Чертов чистоплюй.

Я бы тоже не отказалась навсегда похоронить воспоминания о том, как легко отдалась малознакомому мужчине. Как позволила использовать себя в качестве орудия мести.

Только я не могу себе этого позволить. У меня перед глазами каждый день мельтешат три очень милых напоминания.

И я слишком их люблю, чтобы хоронить воспоминания об их отце. Я все равно ему за них благодарна.

— Сожалею, что мой кот вынудил вас вновь пережить те неприятные минуты, — говорю все так же сипло, теперь уже нарочно, — примите мои извинения.

В душе разрастается целый клубок старых и новых чувств и ощущений. Растерянность, сожаление, разочарование. И страх.

Как бы мне раньше ни хотелось, чтобы Асадов узнал о дочках, интуиция подсказывает — нельзя. Кто знает, как он отреагирует. А что, если отберет? Сколько таких случаев описано в прессе, когда богатый влиятельный отец забирает детей у матери под предлогом, что сможет лучше обеспечить их будущее!

Что Асадов сделал, чтобы узнать о дочерях? Он даже не попытался выяснить, вымогала я у него деньги или нет.

Сразу обвинил в шантаже и подослал своих эсбэшников, чтобы они закрыли мне рот. Деньги швырнул как подачку, а сам, оказывается, от воспоминаний убегал.

Так что фак тебе, а не дочки, Асадов.

Целых три раза фак.

Я не скажу тебе о них, по крайней мере сейчас. Ты обязательно узнаешь потом, когда они вырастут.

И не дождешься, чтобы я по тебе страдала. Это ты будешь страдать, когда увидишь, какими красавицами они выросли.

Будешь волосы на себе рвать от отчаяния.

Мое бурное воображение рисует одну за другой картины моего триумфа: Марьяша, Маргоша и Милаша стоят на подиуме с коронами победительниц конкурса красоты на головах, я рядом с ними сияю и раздуваюсь от гордости, а под подиумом плачет старенький, подслеповатый Асадов.

Можно с палочкой.

Пусть еще будет плешивый, ну или хотя бы начинающий лысеть.