\

Артем и не догадывался, что тогда запер мою чувственность за тяжелой бронированной дверью, задвинул засов и повесил пудовый замок. Ключ от замка или потерял, или выбросил.

С тех пор и замок, и засов, и сама дверь покрылись толстым слоем ржавчины и пыли. И с тех пор тема секса для меня под запретом.

Не стану говорить, что мужчины не проявляли ко мне интереса. Я слишком на виду, чтобы этого не случалось. Особенно когда закончилась учеба, девочки подросли, и я перестала мечтать о тридцати шести часах в сутках вместо двадцати четырех."

"Я пробовала общаться с мужчинами.

Пусть даже в каждом сказанном комплименте мне чудился подвох, а в каждой фразе я искала скрытый смысл. Но как только доходило до чего-то большего, чем поцелуи, во мне словно срабатывал предохранитель.

Коробка с тремя пинетками розового цвета так ясно вставала перед глазами, что мне хотелось с криками бежать куда глаза глядят. Подальше. Никакого секса, нет. Это не про меня.

— Аленка, тебе нужно сходить к психологу, — уговаривала бабушка, — это ненормально, когда красивая молодая женщина шарахается от мужчин как от огня.

— Схожу, бабуль, — соглашалась я и никуда не шла. Потому что это была моя броня, мой щит. Я так привыкла к своей железной двери со ржавым замком, что сама боялась без них остаться.

А теперь появился Артем, и я будто наяву вижу, как вся моя броня рушится и рассыпается на глазах. Вместе с замком и засовом.

Подношу руку к его плечу — у меня и правда очень белая кожа. Шоколадный Асадов и три наши «зефирки» — лучшее сравнение, которое только можно придумать. Не буду лгать самой себе, что не хочу поддаться на его уговоры уехать вместе с ним.

Я прекрасно понимаю, какую цель преследует Артем — он надеется, что море, солнце и роскошный отель не оставят мне никаких шансов.

И пусть я провалюсь сейчас через три этажа нашего дома, если это не так. У меня от одних мыслей кожа покрывается мурашками.

На цыпочках отступаю, быстро принимаю душ, одеваюсь и выскальзываю на улицу. Еще очень рано, шесть утра, город только начинает просыпаться, а в отеле жизнь уже кипит. Ну кухне так точно.

Обожаю свою работу! И не только за то, что даже в такую рань можно устроиться с круассаном и чашкой кофе на открытой террасе.

За все обожаю.

В кабинете открываю ноутбук и отрываюсь от экрана только когда вижу в нижнем углу «десять ноль-ноль». Это то время, когда я могу позвонить мистеру Ричу без опасения отвлечь пожилого джентльмена от завтрака.

На экране появляется улыбающееся лицо мистера Рича, и улыбка вмиг сменяется неподдельной тревогой.

— Что случилось, Алена? Что-то с девочками? Или этот засранец тебя снова обидел? — спрашивает он участливым голосом, и меня переполняет благодарность.