Тридцать первая жена, или Любовь в запасе

Я напряглась, но постаралась не делать поспешных выводов и продолжила расспросы:

– Приют существует на пожертвования или есть дотации из государственного бюджета?

Мадам Аббинсон напряглась, услышав незнакомое слово, и я сообразила, что на автомате произнесла «дотации» на русском. Значит, принцесса не знала этого термина.

– Мы существуем на пожертвования благотворительных обществ и неравнодушных граждан.

– До какого возраста дети находятся в приюте?

– До двенадцати лет. После направляем в гильдии мастеровых, где их распределяют в ученики.

– Ученики получают оплату за свой труд?

Опять удивленный взгляд.

– Нет, они работают за кров и еду до шестнадцати лет. Если будут прилежны, то потом смогут остаться в помощниках и вырасти до мастера.

– А если нет?

– Тогда вольны идти куда хотят в поисках счастья.

Нормально? Для меня все это выглядело как даровая детская рабочая сила. А мы еще жалуемся на отношение государства к сиротам у нас! Их хотя бы с детства работать бесплатно не заставляют и какие-никакие квартиры дают после восемнадцати.

Я оказалась очень неудобной гостьей: сунула нос везде, куда можно и нельзя.

Посмотрела учебные классы, спальни, душевые с туалетами, кухню, добралась и до подвала с чердаком. И везде находила нарушение санитарных норм, от которых волосы на голове шевелились.

В спальнях кровати аккуратно застелены шерстяными одеялами, но стоит заглянуть под них, как там грязная простыня. Про туалеты с душевыми вообще лучше не вспоминать: невыносимый запах и плесень. На кухне мясо с душком и овощи гнилые, на чердаке явно протекает крыша, в подвалах сырость и, что меня особо ужаснуло, камеры для провинившихся детей.

Даже в учебных классах сумрачно, и парты для учеников разного возраста одной высоты."

"Вишенкой на торте стало посещение мастерских на территории приюта. Помимо обучения первичным навыкам, старшие дети уже сейчас что-то делали на продажу в гильдии. Девочки занимались сложной вышивкой, одаренные мальчики тонкой резьбой или росписью.

Управляющая убеждала меня, что это только на пользу детям, таких способных ребят берут в ученики с особой охотой.

Зато в приюте имелся музыкальный зал, который мне продемонстрировали с гордостью.

За время нашей экскурсии мадам Аббинсон то краснела, то бледнела, бедненькая. Она явно не ожидала, что высокая гостья окажется столь дотошна и небрезглива, и будет совать нос в каждую щель. И ведь мне не откажешь! У меня вообще создалось впечатление, что все благодетели до этого гладили детей по головкам и сразу шли в ее кабинет отстегивать деньги.

К чести лаэра Вэльдера и его стражников, они тоже оказались неприятно поражены состоянием дел в приюте, да что там – выглядели потрясенными.