Туманный вирус

Сразу после этого Белов толкнул противника в спину, а сам отступил на шаг.

— Советую убираться, — сказал он, надеясь, что предложение будет категорически отклонено.

Однако Ертаев, казалось, колебался. А вдруг он действительно подхватит перепачканный пиджак и отправится восвояси? Чтобы этого не произошло, Белов, усмехаясь, добавил:

— Только сопли сперва вытри, батыр.

Ертаев внимательно посмотрел на него, старательно растирая затекшие запястья. Голос его прозвучал глухо:

— Нож верни.

— Попробуй отними, — сказал Белов.

Он увидел, как руки казаха с обманчивой ленцой совершают ритуальные движения, завершившиеся тем, что его левый указательный палец вытянулся вперед, как бы выискивая нужную болевую точку на теле противника.

— А что, и отниму, — буднично произнес Ертаев и сбросил туфли, действуя при этом только ногами.

Оба больших пальца его ног торчали из дырявых носков, как крошечные желтые близнецы.

— Мало платят? — посочувствовал Белов, плотнее обхватывая пальцами рукоятку ножа.

И опять шутка едва не оказалась для него роковой.

— Хум-м!!!

Казах взвился в воздух так неожиданно, что на преодоление двух метров в прыжке ему понадобилось ровно столько же времени, сколько Белову — для того, чтобы отдернуть голову.

Затянутая в носок ступня Ертаева врезалась в толстый ствол дерева, там, где мгновением раньше маячил лоб Белова. Стремительный разбег погнал его дальше. Подобно белке, Ертаев промчался наверх, а потом вдруг кувыркнулся через голову, собираясь приземлиться прямо напротив Белова."

"Это выглядело невероятно эффектно: человеческая фигура, парящая на фоне зеленой листвы с розоватыми просветами неба. Но не менее эффектно смотрелось лезвие ножа, выпрыгнувшее из рукоятки. Оно сверкнуло в столбе вечернего света, косо пронизывающего крону дерева.

Потом на него упала тень Ертаева, а следом за ней и он собственной персоной. Он приземлялся вниз ногами, как учил его неведомый Белову мастер карате или кунг-фу.

Годы упорнейших тренировок ушли у Ертаева на отработку этого азиатского сальто-мортале, но на то оно было и «мортале», чтобы однажды завершиться смертью.

Когда Белов посмотрел на застывшего перед ним противника, ему невольно вспомнилось, как однажды у него на глазах разделывали убитого медведя. Один молниеносный взмах ножом от паха до груди, и вспоротая шкура разваливается посередине. На то, что потом открывается взгляду под ней, трезвому лучше не смотреть. Особенно если перед тобой еще живой человек, а не уже мертвый медведь.

Белов перевел взгляд на бледное лицо Ертаева, покрытое капельками пота. Его глаза были преисполнены глубочайшего изумления, которое оказалось сильнее боли и страха. Он словно спрашивал, что же ему теперь делать, как быть?

— Тебе туда, капитан.