Туманный вирус

Он уже несколько дней страдал от жара и кашля, но научился обходиться подручными средствами. Потом, когда все будет позади, он вылечится окончательно, а если нет, то и ладно. Главное сейчас — довести начатое до конца. Пусть мама с папой порадуются хотя бы на том свете. А потом можно и к ним в гости. Хотя, если священники не врут, то место Курбатову уготовано где-нибудь в низших кругах ада. Интересно, сколько веков придется ему искупать грехи, чтобы перебраться повыше? А, плевать! Даже если пекло ожидает его до скончания веков, то он все равно осуществит задуманное. Ведь он дал слово над остывающим телом матери. Которую даже не сумел похоронить по-человечески…

Холод пробрал Курбатова, он задрожал, как маленький, одинокий щенок. Скорчившись на земле, он прислушался к тоскливому многоголосому вою, несущемуся над степью. Скорее всего, это не волки, но бродячие казахские собаки опаснее волков, потому что всегда голодны и ненавидят так называемых двуногих друзей. К счастью, ветер дул в ту сторону, откуда раздавался вой, иначе одичавшие шавки могли учуять добычу, а выдавать себя выстрелами не хотелось. Да и патронов в пистолетном магазине было раз-два и обчелся. Убегать пришлось спешно, не прихватив ни серьезного оружия, ни теплой одежды. Вышел по малой нужде и не вернулся. Но обижаться на Курбатова больше некому. Его не слишком гостеприимные хозяева взлетели в воздух вместе со своим бестолковым воинством. Как минимум десяток спецназовцев вместе с ними. И, если повезло, настырный Олег Белов, возомнивший себя Шерлоком Холмсом или Джеймсом Бондом. Теперь никто не помешает Курбатову довести начатое до конца.

До конца многих тысяч казахов, которым предстоит ответить за преступления своих соплеменников. Ведь карает же господь человечество за вполне невинный грех Адама и Евы? Значит, это и есть справедливость. Высшая справедливость.

— Уже скоро, мамочка, — прошептал Курбатов. — Скоро, папа.

Мысленно он перенесся за стол, накрытый самой белой скатертью, которую можно себе представить. Его родители, чистые, нарядные, веселые и совсем-совсем живые, сидели за этим столом, ласково улыбаясь маленькому Курбатову. На столе целые горы фантастически вкусной домашней еды.

Возьми еще вареничков, Стасик.

Нет, мама, я наелся. Я пить хочу.

Отец открывает литровую бутылку с газированной водой. Нет, пусть лучше это будет емкость на два литра. Даже на пять. Не бутылка, а прозрачная канистрочка со специальной ручкой для переноски. Но нести ее никуда не требуется, это глупо — волочить воду неизвестно куда, когда можно просто вливать ее в себя, жадно глотая, фыркая, обливаясь.

Спазм, перехвативший пересохшее горло, был таким болезненным, что Курбатов очнулся. Чудесное видение исчезло.