Туманный вирус

Его окружили казахи, и один из них, вислоусый богатырь в домотканой шерстяной куртке и круглой шапке с меховой опушкой, велел ему подставлять шею под железный ошейник с цепью.

— Рехнулся? — Курбатов попятился.

— Давай, давай! — загомонили казахи, обступая его со всех сторон.

Они сносно говорили по-русски, хотя путали ударения. Но это был не повод считать их братьями или хотя бы друзьями.

— Позовите хозяина, — потребовал Курбатов. — Пусть посмотрит, какие мне важные люди на мобильник звонят.

— Он сам важный человек! Большой человек!

— Надевай! — богатырь тряхнул цепью.

— Да пошел ты!

— Ну, тогда не обижайся…

Казахи дрались неумело, толкаясь, мешая друг другу. Только Курбатову, сбитому с ног, от этого легче не было. Его отходили нагайками и кулаками, посадили на цепь и потащили за дом.

— Куда вы меня ведете? — спросил Курбатов, слабея от чувства обреченности, постепенно завладевающего им.

— Не бойся, русак, убивать не станем, — успокоили его. — Будешь хорошо работать, напоим, накормим…

— Любить тебя будем, — захохотал дерганый юнец, от которого за версту несло анашой и диким зверем.

В дальнем конце подворья, между отхожим местом и мусорной ямой, находилась утоптанная площадка. На ней Курбатов увидел три дощатых сооружения, напоминающие большие собачьи будки, и плохо отесанные столбы, врытые в землю. Не веря своим ушам, он услышал, что будет здесь жить и что завтра его поведут копать арык вместе с двумя другими рабами, которые сейчас вкалывали.

— А пока отдыхай, — сказал казахский богатырь.

Знакомиться с товарищами по несчастью, которых привели вечером, Курбатов не стал. Не полез он и в конуру, застеленную отвратительным тряпьем, провонявшим мочой, кишащим паразитами. Не прикоснулся он и к мерзкому вареву, «поданному на ужин», то есть вылитому в миску, стоящую возле будки. Но сама алюминиевая миска его заинтересовала.

Когда стемнело и двор опустел, он занялся тщательным исследованием цепи, на которую был посажен. Тяжеленная, выкованная из стальных заготовок толщиной в палец, она, как и все в этом мире, оказалась на проверку не без изъяна. В одном месте сцепка звеньев была нарушена: когда-то ее чинили, и то звено, которое восстанавливали с помощью молотка или кувалды, сжималось не так прочно, как остальные. За него-то и взялся Курбатов, используя в качестве рычага край алюминиевой миски. Загоняя его в зазор звена, он шатал миску, стараясь расширить зазор.

Из соседней конуры за ним безучастно наблюдал чудовищно худой, невероятно грязный таджик. По-русски он не понимал, но при виде угрожающе сжатого кулака поспешно уполз в свою будку. Оставшись один, Курбатов продолжил работу.

С цепью пришлось повозиться долго, потому что он ослаб от голода и высокой температуры, сжигающей его изнутри.