Туманный вирус

Раз, другой, третий… С третьей попытки удалось оторвать эту махину от стены. Теперь она удерживалась лишь погнувшейся трубой, из которой сочилась ржавая водица.

Капитан, наконец, расстегнул кобуру.

— Стоять! — завопил он. — Ни с места!

Стоять было никак нельзя, потому что капитан уже вытаскивал пистолет, явно собираясь застрелить взбунтовавшегося пленника.

«Главное, не выронить батарею, — подумал Белов, — иначе без руки останусь».

Поднатужившись, как тяжелоатлет, он взвалил радиатор на грудь и, слыша, как лопаются ржавые крепления трубы, двинулся на капитана. Ноша была нелегкая, да и кисть руки горела, словно браслет на ней раскалился.

— Хэх! — выдохнул Белов, сшибая капитана с ног и падая на него всем своим удвоившимся весом.

Чугунные ребра батареи оказались намного прочнее человеческой грудной клетки. Пуская изо рта сгустки крови, полицейский выстрелил в потолок и выронил пистолет. Его глаза выпучились до такой степени, что было страшно на них смотреть.

Белов и не стал. Поднял пистолет левой рукой, навел на сидящего Кинг-Конга и приказал:

— Сядь за стол и звони, животное.

— Куда? — подобострастно спросил Кинг-Конг.

Он был готов звонить, плясать, кувыркаться, стоять на голове — все, что угодно, лишь бы в него не стреляли.

— Министру своему, — устало сказал Белов. — Генералу полиции Мухамбекову.

— Могу я позвонить, — прохрипел капитан, придавленный радиатором.

Белов опустил взгляд. Физиономия полицая была перепачкана кровью, которая текла не только изо рта, а из носа, ушей и даже, кажется, глаз.

— Ты лежи, — посоветовал ему Белов, — береги силы. Они тебе скоро понадобятся. На операционном столе.

Капитан заплакал кровавыми слезами, то ли удрученный такой перспективой, то ли радуясь, что остался жив.

Белов смотрел не на него — на Кинг-Конга с телефоном.

— Быстрее, — велел он. — У меня терпения ненадолго хватит.

X

Генерал Мухамбеков отпил глоток кофе, поставил чашку на блюдце и закурил. Его взгляд был обращен на распухшую руку Белова с багровым запястьем.

— Ну как? — спросил он.

— Побаливает. Но кость цела и пальцы работают."

"В подтверждение своих слов Белов пошевелил пальцами.

— Я про кофе спрашиваю, — объяснил Мухамбеков, лицо которого сохраняло азиатскую невозмутимость. — Нравится?

Они сидели в просторном кабинете с высокими — почти от пола до потолка — окнами. Вдоль глухой стены протянулся книжный шкаф, куда, судя по некоторому беспорядку, Мухамбеков порой заглядывал. В кабинете было много всяких безделушек и, пожалуй, не меньше всевозможных изображений президента. Султанбаев был воплощен в бронзе и фарфоре, в масле, гуаши и на обычной фотобумаге.