Ты есть

И меня не должны волновать какие-то мелочи в виде подруги Максима.

Ну, и что он меня поцеловал? И не раз… Какое это имеет значение?

Ни-ка-кого.

Я перевернулась на спину и посмотрела в потолок.

В глазах противно щипало.

Только не это… Я не позволю себе расплакаться.

Я соскочила с кровати и ринулась в ванную, где ополоснула лицо холодной водой. Так-то лучше.

Из зеркала на меня смотрела взлохмаченная девица, которой я скорчила рожицу, а затем вернулась в спальню. Мама подниматься не спешила. Что ж, я за неё была рада…

Я подошла к окну и невидящим взглядом посмотрела на зимний пейзаж. Чувствовала себя героиней какого-то тургеневского романа. Нет, со всеми этими семейными поездками Орловы-Медведевы пора закругляться. Усмехнулась, и уже хотела отойти от окна, когда увидела, что из нашего коттеджа выходит Максим.

Моё сердце сначала замерло, а потом так яростно принялось стучать, что, казалось, его можно услышать и в коридоре.

Максим, приподняв воротник, направился к соседнему коттеджу, где его на крыльце в ярко-розовой куртке ждала девушка. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кто именно это был.

Алиса.

Черт…

Черт!

Черт, черт, черт!!!

Ударила кулаком по подоконнику.

Я, кажется, крупно влипла.

Пожалуй, пришла пора признаться, что я, как последняя дура, влюбилась в Макса.

А дальше всё было, как в дурном сне.

Я конкретно распсиховалась и потребовала, чтобы меня немедленно отпустили в город.

Александра Михайловна смотрела на меня испуганными глазами и ничего не понимала.

– Юля, что происходит? Почему ты хочешь уехать?

– Хочу, и всё! – безапелляционно заявила я, скрестив руки на груди. Видок у меня был очень воинственный.

– Я не понимаю…

О, для меня это была не новость."

"– А ничего и не надо понимать. Я вызываю такси и уезжаю домой. А ты остаешься тут.

– Но…

– Мама, мне плохо! – наконец, закричала я.

– Плохо?

– Да! Плохо!

И это была сущая правда.

– Ты заболела?

А что отличная отмазка. Не буду же я говорить матери, что болит у меня не тело, а душа.

– Да, заболела, – я театрально приложила руку ко лбу и закашляла.

– Может… Может, тогда вызвать врача? Скорую?

– Такси!

Она растерянно обвела взглядом комнату, а я закатила к небу глаза. В этом заключалась вся моя мама. Нет, она искренне переживала, что я начинаю заболевать, но ещё больше ей не хотелось покидать базу.

– Мама, ты остаешься здесь, отдыхаешь дальше, набираешься сил перед рабочими буднями, ближе знакомишься с Алексеем Максимовичем, а я еду домой одна. И не стоит за меня беспокоиться. По дороге заеду в аптеку, накуплю кучу лекарств, вызову в качестве подмоги Исламову. Если совсем худо будет, позвоню бабушке или крестному.

Упоминание о крестном послужило решающим аргументом, и мама сдалась.