Тысяча поцелуев

– Лихо вы ему… – не сдержался Хью.

Сара взглянула на свою руку: костяшки пальцев стали лиловыми. Господи, свадьба Дэниела через два дня! Энн никогда ее не простит.

– Оно того стоило, – заверил Дэниел, покрутив пальцем возле глаза, а потом добавил, вздернув брови и улыбнувшись Хью: – Она сделала то, чего так и не удалось ни мне, ни вам.

– И все, что для этого потребовалось леди Саре, – пожертвовать собой, – заметил лорд Рамсгейт с сальной ухмылкой."

"– Замолчи, или я тебя убью, – зарычал Хью, и Саре пришлось встать между ними.

– Возвращайтесь в Лондон, – приказала она маркизу. – Увидимся на крестинах нашего первенца, и ни секундой раньше.

Лорд Рамсгейт не торопился, и Сара требовательно спросила:

– Мы разве не все выяснили?

– Все ясно, как вода в озере, моя дорогая леди. – Лорд Рамсгейт направился к двери, но у порога обернулся и добавил, пристально глядя на нее: – Будь вы рождены раньше, я женился бы на вас.

– Ублюдок!

Сара отлетела в сторону, и в тот же миг раздался жуткий хруст: кулак Хью столкнулся с плотью.

– Ты недостоин даже имя ее произносить! – прошипел Хью, в ярости глядя на отца, валявшегося на полу. Из сломанного носа хлестала кровь.

– И тебя я считал лучшим, – пробормотал лорд Рамсгейт, передернувшись от боли и отвращения. – Господи милостивый, за какие грехи ты наградил меня такими сыновьями?

– Хью, – прошептала Сара, положив руку ему на плечо, – оставь, он этого не стоит.

Он не сбросил ее руку, вообще ничем не показал, что слышит ее. Наклонившись и подняв упавшую трость, Хью ужасающе ровным и бесстрастным тоном, не отрывая глаз от отцовского лица, процедил:

– Если хотя бы коснешься ее, убью. Если скажешь ей хоть слово, убью. Если хотя бы дыхнешь в ее сторону…

– Убьешь, – презрительно ухмыльнувшись, договорил маркиз и кивком указал на искалеченную ногу сына: – Продолжай думать, будто на что-то способен, наивный бо…

Хью молниеносно оказался перед ним, вытянув трость перед собой как шпагу. «Как он прекрасен в движении! – подумала Сара совсем не ко времени. – Именно таким он и был… раньше».

– Потрудись повторить, – процедил Хью, прижав кончик трости к горлу маркиза.

Сара перестала дышать.

– Ну, я жду. – Тон Хью был зловеще-спокойным. – Ведь тебе есть что сказать, верно?

Трость прочертила дугу от уха до уха лорда Рамсгейта, и Сара облизнула вмиг пересохшие губы, настороженно глядя на Хью. Таким абсолютно хладнокровным (или, напротив, готовым в любую секунду потерять самообладание) она его еще не видела и поэтому завороженно наблюдала, как вздымается его грудь с каждым вдохом. В этот момент Хью Прентис был не просто мужчина, а само олицетворение сил природы.

– Отпусти его, – устало бросил Дэниел, поднимаясь. – Не стоит из-за него обрекать себя на эшафот.