Ученица чародея

 – А-а-а!

Уши свело от этого истерического визга, и я хлопнула брата Лоренцо огненной ладонью по голове. Он рухнул под стол, а мэтр Капотэ, напротив, резво бросился к выходу. В то же мгновение кованая дверь распахнулась, и, сбив с ног толстяка, в комнату для допросов ворвались де Моле и местные стражники.

«Ну, вот и вы, ребята! Вовремя. Помощники мне не помешают, – решила я и позволила желто-алой лаве вырваться из макушки. В доли секунды огненная струя изверглась в сводчатый потолок, растеклась к углам и залила тяжелыми каплями всю комнату и людей, находящихся там.

Я мысленно обратилась к вооруженным мужчинам: – Вы – мои слуги. Вы рады мне служить. Защитите меня от этого толстого свина!»

Взгляды вновь пришедших остекленели, лица обрели тупое выражение, и десяток шпаг, кинжалов и копий вонзился в распластанную на полу тушу мэтра Капотэ. Содрогнувшись от его боли, но не чувствуя ни грамма жалости, я вернулась из прозрачного огненного в реальное тело. Новая армия деревянных Големов преданно ждала указаний, а из-под стола визжал, как полоумный, монах, впервые встретившись с чем-то по-настоящему сверхъестественным.

Все мое негодование сконцентрировалось на тощей фигуре францисканца. Засвербела, запульсировала в голове жажда мести – не столько за себя, сколько за всех женщин, замученных ничтожным лицемером, за ту двенадцатилетнюю девочку, сожженную месяц назад, за несчастных селянок в Германии.

«Мне отмщение, аз воздам», – вспомнилось Библейское наставление, но я тут же отвергла его, скривилась и кивнула в сторону францисканца:

– Заставьте этого гнуса замолчать. Лучше насовсем. И освободите меня.

Големы принялись исполнять.

Потирая развязанные, наконец, страшно ноющие руки, я смотрела, с трудом сдерживая рвоту, на то, как хлещет кровь из вспоротого горла инквизитора. Заставила себя не отворачиваться. И неважно было, что я не могла подняться от слабости, неважно, что прочувствовала на себе каждый удар клинка, пока монах был жив. Совершенно неважно. Перетерпела. Оставь его в живых, и он убьет тебя сам. Изощренно. С улыбкой. Пятная своим скверным ртом имя Христа.

– Ты! – я ткнула пальцем в де Моле. – Понесешь меня на руках.

А ты, – я вычислила по костюму начальника стражи, – веди меня в казематы, к новому пленнику, Этьену Годфруа. Ясно?

Новые Големы гаркнули хором:

– Как скажете, госпожа!

Я окинула взглядом других пятерых стражников и грозно велела:

– Всех, кто попробует мне помешать или захочет схватить меня, убейте!

Глава 26

Факелы ярко пылали в руках моих Големов, освещая путь и распространяя вокруг запах смолы и горелой пакли. Зловещие тени расползались по узким коридорам замка, гулким эхом зеркалящим шаги.