Ученица чародея

Я попятилась.

– Ай, добры люди! Убивец! Девушку зарубил, зарубил. Сейчас зарубит… Помогитя! – снова заверещала из окна гостиницы женщина.

«Да чего ты визжишь, как свинья резаная? – раздраженно подумала я. – Не из тебя собираются сделать котлету». Захлопали ставни, но никто не появился. Черный снег и суеверный страх лишил добрых горожан желания геройствовать. И хорошо…

Но Этьен приближался, легко прокручивая топор. Мне это не нравилось.

– Абели, в лавку! – глухо скомандовала издалека старуха.

Я дернула ручку двери. Заперто. Канальи! Дернула сильнее и чуть не потеряла равновесие.

Дверь затрещала и сорвалась с кованых направляющих, едва не заехав тяжелым полотном мне по ногам.

Я оторвала дверь?! Зря я считала себя слабой девушкой! Долой план, буду импровизировать… Я развернулась и со всего маху двинула кованой дверью по фигуре с топором. Снова послышался треск и злобное шипение.

Я метнулась за прилавок с аккуратно выложенными сырными головами. В нос пахнуло сладковатым запахом молока, специями и вощеной бумагой. Судя по грохоту сзади, Этьен выбрался из-под двери. С дико бьющимся сердцем я обернулась.

Черная фигура в дверном проеме вновь занесла над головой топор. Я присела и вдруг заметила, что за грубыми полками, уставленными бутылками оливкового масла и дешевого вина, забитыми кусками сыра под черными табличками с меловыми надписями, прятался хозяин лавки.

– Господи Иисусе! Спаси и помилуй! – бормотал плешивый бородач в серых одеждах и белом, до пола переднике, и трясущимися руками выставил в сторону чернильного дыма большой деревянный крест. – Ин номине Патрис…

Этьен по-звериному оскалился и бросил топор в испуганного католика.

Я вскрикнула. Кровь тотчас обагрила посеребренную плесенью корочку сыров. «Томм из Верхнего Жюра. 30 экю» – зачем-то прочла я ценник на дощечке, переводя взгляд от расколотой, словно грецкий орех, головы лавочника. Содрогнувшись, я побежала в соседнюю комнату.

«Господи, ты все же на моей стороне!» – подумала я, обнаружив разведенный огонь под огромным чаном. В гигантском котле, подвешенном на крюке на толстой железной ручке, лениво пузырилась густая сырная масса, распространяя вокруг себя сильнейший аромат. Недолго думая, я подскочила на скамеечку под маленьким окном.

Пусть не по плану, но так даже лучше.

– Шшеу… Отдашшшь, – прошипело по-змеиному сзади.

Я развернулась. Этьен, наконец, был без оружия. Да упокой, Господь, душу сыродела! Я сделала испуганный вид. Впрочем, чтобы выглядеть сейчас испуганной усилий не требовалось.

– Если отдам, ты ведь не убьешь меня? Прошу, сжалься! – заломила я руки.

В двух шагах от меня демон-Этьен склонил голову, как грач на крыше склепа, рассматривающий занятного прохожего.