Ученица чародея

Всем наплевать, что ты умен, что у тебя есть талант или дар! Но я вырвался из нищеты и грязи, – чернокнижник стиснул зубы. Его глаза опасно сверкнули, и он продолжил: – И даже когда стал буквально творить чудеса – продлевать жизнь всем этим дворянам, очищать их наполненные мерзостью тела от болезней, они несли мне деньги, совали кошельки, а потом смеялись в спину: «Ты был, есть и останешься безродной скотиной!»"

"Я замерла – подобная исповедь была слишком неожиданной. Где-то в глубине души мелькнуло сочувствие, но лишь на секунду. А затем я вспомнила, что это он и никто другой продал меня ради своих целей. Перед глазами мелькнуло страшное кресло в шипах в Шамбери, темное подземелье замка Майа, висящий в кандалах Этьен, ожоги на его спине, застланные илистым мраком глаза демона… Простить это?!

Тем временем мсьё Годфруа отпустил меня и торжествующе вскинул подбородок:

– Теперь я – один из них, я – барон. Равный. Никто этому не смог помешать. И я смету каждого со своего пути, кто попробует! Я еще докажу, кто скот.

– Но при чем здесь ваш сын? Мы о нем говорим, – проговорила я в запале.

– Он предатель.

– Разве не вы предали сына первым? Вы же пытались убить душу Этьена! Да-да, я знаю об экспериментах с демонами. Но его душа хотела жить и боролась. Несмотря на «отцовскую любовь»…

– Вздор! – он встряхнул меня, как тряпичную куклу. – Замолчи!

Меня было не заткнуть:

– Не получив душу, вы отдали на растерзание тело Этьена. Демонам, инквизиторам, палачам в тюрьме. Со счета не сбились?! И вы смеете обвинять его в предательстве?! Если сын – не марионетка, не чучело, набитое отцовскими грехами, значит, быть ему колесованным, так?!

– Стерва! – Чернокнижник оттолкнул меня с такой силой, что я отлетела вглубь комнаты и упала на паркет.

Жесткий край корсета впился в ребра, я отбила бедро, но как бы больно ни было, внутри меня слишком ярко горело негодование, чтобы хоть одна слезинка выступила на моих глазах. Опираясь о столик, я поднялась. Ему не испугать меня…

Выражение лица мсьё Годфруа вновь стало уверенным и беспощадным. Он одернул камзол, и его губы скривились в дьявольской улыбке:

– Я прав, потому что я прав. Для душеспасительных бесед я пойду к кюре. Жена мне нужна для другого.

– Я не стану вам женой. Вы уже женаты. А я обручена с Этьеном.

– О-ля-ля, телóк уже успел забраться к тебе под юбку? – догадался лекарь. – Лихо! Но для меня это не помеха. И к слову, я получил развод. Вообще, Абели, лучше благодари за то, что привез свидетелей в Париж и устранил Этьена. Ведь страшный-престрашный демон может вернуться в любой момент и утянуть очередную жертву. Возможно, тебя… А щенок об этом даже знать не будет.

– Жюли? – у меня пересохло во рту. – Это он убил Жюли?..