Ученица чародея

Не успела я сообразить, что к чему, как ледяная вода обожгла всё тело и сомкнулась над головой. Простыня всплыла на поверхность. Сердце ухнуло, я бессильно задвигала руками и ногами, пытаясь вынырнуть, но Этьен удерживал меня, надавливая на плечи.

– А-а-а, – попыталась закричать я. Вода хлынула в глотку.

Этьен подхватил меня под мышки и поднял так, чтобы голова высунулась над водой. Отчаянно откашливаясь и хлюпая носом, я пыталась отдышаться. Наконец, мне удалось.

– И ещё раз. Вдыхай. Рот только не открывай, дурная, – сказал сын лекаря и опять погрузил меня в воду с головой.

Теперь я успела вдохнуть. Но сердце колотилось, как сумасшедшее. Меня утопят здесь, как котёнка?! Страх сменило возмущение.

Этьен снова поднял моё лицо над водой.

– Дыши. Выплевывай всю гадость.

Я открыла рот, хватанула воздуха жадно, как рыба, выброшенная на берег моря. У меня вырвалось:

– Вот дерьмо! – гораздо громче, чем все, что я говорила до этого.

Но Этьен не угомонился, велел вдохнуть и опять притопил. И вдруг сверкнула мысль – да ведь это он наверняка погубил Жюли – ту самую няню. О Боже! Он из тех чудовищ, одержимых дьяволом, которые убивают и убивают, и не могут остановиться… Воспользовался моей слабостью, подлец. Ну, уж нет! Откуда-то появились силы – буду биться за жизнь до последней секунды. Появилась злость и желание размозжить Этьену голову. Мои пятки нащупали камень. Я оперлась на него, а потом вцепилась пальцами, как безумная, в рукава чёрного балахона. Дёрнула на себя, что было мочи. Мерзавец, видимо, не ожидал этого и кувыркнулся в воду прямо на меня. Я извернулась и выскочила из воды. Перед носом мелькнули подошвы и каблуки сапог. Я подтянулась и перелезла через каменный борт узкого бассейна.

Скорее бежать, спасаться! Ох, чёрт! Я же голая!

Невероятно довольная рожа Этьена показалась над водой. Я отпрянула к стене. Перебросила мокрую косу вперёд, расправила ее и закрылась руками и волосами, как могла. С прядей текло, как с не выжатого белья после стирки, и подо мной скоро образовалась лужа. Но я была так зла, что пока Этьен вылезал из бассейна, осыпала его изощрённой бранью, слышанной не раз от моих невоспитанных родственников. Войдя в раж, я даже прибавила от себя несколько витиеватых выражений.

Этьен, похоже, удивился. Он стянул с себя балахон и заметил:"

"– Знаешь, ты была бы похожа на святую Инессу, если бы не чертыхалась, как грузчик в порту.

– Дерьмо собачье! – у меня не осталось нормальных слов. – Чтоб у тебя уши отсохли, мерзавец мерзючий!

– Забавно, – прыснул Этьен, – только что умирала, а тут поглядите-ка: сквернословит и дерётся, как разбойница. Неужто передумала? Или притворялась?

Он достал из сундука аккуратно сложенную сухую простыню и протянул мне.