Ученица чародея

Неужели я – пленница в этом доме? Или вы предпочитаете приковать меня цепью в подвале?

Судя по виду Этьена, он знал, где я только что побывала, и боялся, что тайны их жуткой семейки узнает кто-то ещё. Над головой Годфруа-младшего дрожало пятно фиолетовой дымки с грязно-красными всполохами. Святые угодники! Как мне надоело видеть эти кровавые признаки ярости над головами. Отчего в людях столько злобы? Или мне просто повезло оказаться среди таких?

– Не волнуйтесь, сударь, я не болтлива. Это не в моих интересах.

Он сжал моё предплечье.

– Абели, ты должна остаться.

Я попыталась высвободиться, но тщетно.

– Нет, я поеду. Но, увы, вернусь. Мне всё равно пока больше некуда идти, – упрямо заявила я.

Он притянул меня обеими руками и, наклонившись прямо над моим лицом, напряжённо произнёс:

– Там, где слишком много мёда, оказывается слишком много ос, шмелей и прочей кусачей нечисти. Смотри, как бы потом эта жадная туча не разлетелась от твоего трупа."

"Всполохи над его макушкой стали ярко алыми, и мне почудилось, что даже в карих глазах Этьена появился красноватый отблеск.

«Угрожает… – подумала я, и сердце рухнуло в пятки.

 – Спаси и сохрани, Господи!»

– Мадемуазель Абели! – появилась на лестнице Женевьева. – Вас ожидает мэтр в своём кабинете.

Наверное, никто и никогда так не радовался появлению этой грымзы. Я живо крикнула:

– Подождите меня, Женевьева! Я спускаюсь! – и, вырвавшись из лапищ Этьена, ринулась по лестнице к ней.

– Как бы тебе не пожалеть об этом! – бросил он вслед.

– И ведь он чертовски прав, – прошелестело привидение.

Но меня было не остановить. Я не стану выбирать между лживым лекарем, его злобным сыном и ледяным привидением.

Лучше останусь с блудницей. А она не захочет меня отпускать, нутром чую.

Глава 17

Лекарь позволил мне ехать с графиней на удивление легко. Перед этим он воткнул в привычную точку меж моих бровей китайскую иглу и вышел обсудить что-то с Женевьевой. Мой взгляд коснулся старинной чёрной книги на столе лекаря – жаль, мне так и не удалось разгадать ее секретов, точнее моих. Был бы фолиант поменьше, я бы наверняка его стащила.

Но мсьё Годфруа быстро вернулся, снял иглу и благодушно пробормотал напутствия. По-моему, его забавляла роль доброго дядюшки.

Мне же стоило большого труда находиться рядом с мсьё, ибо хотелось выцарапать ему глаза за всю сотворённую мерзость. Я даже не пыталась улыбаться и смотрела либо в сторону, либо на пушистые бурые усы – почти такого же цвета, как и сгусток облака над головой лекаря. Теперь я понимала значение этих пятен над людьми, а ведь раньше они казались мне просто последствием головных болей. Человеку в тёмном облаке доверять нельзя – от таких надо бежать сломя голову, как я сейчас.