Ученица чародея

Мадемуазель должна выбирать из лучшего.

При этих словах я утратила бдительность и растаяла. Ах, святая Клотильда! Неужели это происходит со мной? Подумаешь, королевская блудница, зато она умеет благодарить за оказанную ей услугу, а не кормить обещаниями и грубить, как Этьен.

Возле меня засуетились служанки и сама владелица салона. Я стояла перед зеркалом, смущенно улыбаясь, расширенными глазами глядя на великолепные одеяния, которые по странной воле случая могли стать моими. Остановиться на том или этом наряде было трудно, но я была готова продолжать примерки бесконечно.

Наконец, в зеркале в полный рост появилась разрумянившаяся красавица в лазоревом платье, обрамленном по декольте и манжетам венецианскими кружевами – контрабандными, как шепнула мне на ухо мадам Шантильи. В корсаже было тяжело дышать, но я сияла от радости, пробегая пальцами по вышивке на узком лифе, по шелковым складкам широкой робы – такого же фасона, как у самой графини – с батистовой нижней юбкой, и верхней из лионского шелка в три яруса с гофрированными рюшами понизу.

Расторопные служанки принесли из лавки обувщика изящные туфельки точно по моему размеру.

Ну не чудо, ли? К тому же теперь на мне были даже шёлковые чулки с кружевными подвязками. Поддерживающие мягкие валики на хлопке приятно сжимали ногу чуть выше колена. И пусть чулки никому были не видны, надев их, я почувствовала, что изменилась будто по мановению волшебной палочки.

– Это, правда, я? – прошептала я поражённо.

– Вне всяких сомнений, милочка, – с не меньшим изумлением пробормотала мадам де Веруа, придирчиво разглядывая меня в зеркале. – Честное слово, если б я не знала, что ты служишь мсьё Годфруа, я бы решила, что ты родом из одной из лучших дворянских семей.

Я зарделась.

– Что такое, ангелочек? – у графини вопросительно изогнулась бровь.

– Отчасти так и есть, – выдала я свой секрет новой знакомой. – Мой отец – граф де Клермон-Тоннер.

Реакция графини была неожиданной, она нахмурила тонкие брови, и у неё вырвалось:

– Хм… это меняет дело.

– Какое дело? – удивилась я.

Но мадам де Веруа пропустила мой вопрос мимо ушей и, улыбаясь как ни в чём не бывало, защебетала с хозяйкой салона, выбирая мне ночную рубашку. Эйфория от покупок тут же прошла, и я насторожилась.

– Посмотри, ангелочек, какая прелесть! – воскликнула графиня, указывая на белоснежную батистовую рубашку с ажурной вышивкой.

– Мило, – признала я и, мысленно расставаясь со всеми покупками, спросила совершенно серьёзно: – Так о каком деле вы говорили, ваша светлость?

Графиня посмотрела на меня, будто не понимая, а затем снова сделала жеманный жест рукой – похоже, её коронный."

"– Совершенные пустяки. Я подумала о том, чтобы подыскать тебе достойную партию.