Уголовный шкаф

А когда его расспрашивали, то только блаженно улыбался и жмурился, как кот на завалинке на весеннем солнце. Он всегда и везде умудрялся затащить в постель молоденькую дуреху, а то и зрелую одинокую женщину. И не только в кровать. Сколько раз видели его дружки, удовлетворяющего свои потребности с женщиной самого приличного вида за сарайчиком соседского дома со стороны пустырей. И даже они, кто отсидевший срок, кто просто выросший на улице в драках, пьянке и разврате, и те удивлялись, как он смог уговорить здесь и сейчас эту женщину в хорошем костюме, дорогих туфлях и с сумочкой тысяч за пять из бутика.

Борька крался, прячась за деревьями. Ему надо было обойти освещенный участок парка с церковью Дмитрия Солунского. Мало ли. Береженого бог бережет, особенно если ты в бегах, если вся столичная уголовка висит у тебя на плечах. И ладно бы только дело было в рыжье. Оно, конечно, кража, но ведь не из сейфа, не из кассы, не в квартире же хозяев к стене прижали и вытрясли все из домашнего сейфа. Шальные цацки, ничейные. А вот жмурики потянулись, и весь расклад изменился. По мокрому делу Борька идти не хотел.

Но сейчас свалить от своих корешей было неправильно. Не по понятиям. Вот если бы решили все разбегаться, тогда еще…

Машина свернула на улицу 9 Мая, лизнув фарами по деревьям, и Кушнарев замер, пытаясь прижать свое рыхлое белое тело к стволу каштана. Нет, показалось. Осторожно двигаясь через парк, Борька дошел наконец до хорошо знакомой трехэтажки напротив салона красоты. Удобно Оксанка устроилась, в который уже раз подумал Борька по привычке. Живет напротив салона. Ей пара секунд сбегать через дорогу ноги там продепелировать, в солярии позагорать.

Хотя это не она устроилась, Оксанка живет в этом доме со своего рождения, а салон в доме напротив открыли всего два года назад. Как раз когда Кушнарев с Оксанкой и познакомился на Дулевском озере. Ох, какая она была роскошная в открытом купальнике… очень открытом. Сочненькая, полненькая, выпуклая.

Борис остановился у крайних кустов и осмотрелся. Ночная улица, почти нет людей. Две женщины спешили куда-то, осыпая ночную улицу дробью каблучков, редкая машина проезжала по соседней улице, бросаясь тенями кустов по проезжей части.

На втором этаже в угловой квартире света в окнах не было. Спит, подумал Кушнарев, и внизу живота у него сладко заныло в предвкушении. А если не дома?

Эта мысль облила его холодом ревности. «А вдруг у мужика… или мужик у нее, совсем уж нелогично предположил Кушнарев. А что я хочу? Блин, три месяца не показывался, и на тебе! А куда? Без бабы уже загнусь скоро. А никого снимать нельзя… И так я за этот свой побег к Оксанке могу огрести по первое число.