Украденная невинность, или Право первой ночи

После целого дня, наполненного насмешками и каверзами девушек из высшего общества, снова попадаться в ловушку не хотелось. Нужно научиться прислушиваться к интуиции…

Алексия говорила, что они это от зависти. Каждая первая хотела бы оказаться на моем месте и побывать в постели принца, в то время как я с радостью это место уступила бы. Подруга чуть с ума не сошла, пытаясь выпытать у меня подробности прошедшей ночи. Я же упрямо молчала. В конце концов, чтобы не поссориться с ней, пришлось соврать, будто приняла зелье и ничего не помню.

Она поверила.

Никого поблизости не обнаружив, я с улыбкой заметила приоткрытую дверь, со стороны которой тянулся легкий, наполненный ароматом цветов и трав, сквознячок. Шагнув в ее направлении, я придумала, что сказать принцу в следующий раз. Да, не выпила зелье, которое отдал мне муж, но кому-то об этом знать не обязательно. Если Вилайн будет думать, что и я ничего не помню, то навсегда отвяжется? Как получилось с Алексией.

За дверцей, как и предполагалось, оказался небольшой закрытый сад. Всего несколько розовых кустов, две скамейки и никаких сплетниц. Настоящий рай!

Я уселась в теньке и, втянув сладковатый аромат, с улыбкой закрыла глаза. Как же приятно оказаться вдали от богатеньких девиц, царапающих кожу взглядов и чувства, что мне не рады. Вот только не успела я в полной мере насладиться этим местом, как вздрогнула, ощутив нежное прикосновение к щеке. Рядом со скамейкой застыл брюнет, которого я раньше где-то видела. В руке парня была черная роза — ей он и дотронулся до моего лица.

— Это тебе, — произнес незнакомец.

А ему чего надо? Еще один поглумиться хочет? Предложит сравнить себя с принцем? Я отодвинулась, наученная горьким опытом непростого дня.

— Зачем?

Не принимать никаких подарков, не отвечать на комплименты, вообще лучше молчать и сразу уходить. Магией тут, казалось, владеют абсолютно все… Кроме меня.

Глава 8. Иллар

Девушка резко подскочила со скамейки. Неловко улыбнувшись, она попятилась к выходу из зимнего сада и вскоре ретировалась. Плотно прикрыла дверь. Громко вздохнула за ней, вызвав усмешку, и застучала каблучками по плитке коридора.

— Беги, птичка, — повертел я в руках черную розу. — Беги, пока можешь.

Эмилия оказалась проворной. Я наблюдал за ней со стороны, не приближался. Сразу после нашей ночи, правда, перехватил ее на пути к студенческим комнатам, но последующие дни старался держаться на расстоянии."

"Меня забавляла ее стойкость. То, как беднячка не могла дать отбор богатеям, хотя видно было, что сильна духам и может ответить, но ради чего-то или кого-то сдерживается. Как она с завидным упорством попадала в ловушки: то покрывалась разноцветной краской или мхом, то путалась в паутине, то начинала громко икать.