В плену его желаний

Невыносимая!

И к моменту, когда Ксюша вернулась домой, я был просто на грани. Злость, ревность, раздражение от того, что она снова не послушала, всё решила сама, хлестали через край. Чуть не сорвался. Но тут малышка шарахнула меня новостью о беременности, окончательно выбив из колеи. Всё, что я смог в этот момент — уйти. А тут привет от Карпова прилетел, что хрен отмоешься просто так."

"Я ждал, что он выкинет что-нибудь. Это было предсказуемо, ведь его взяли за жопу и органы стали разбираться с предоставленной мной информацией.

Грохну суку, когда все закончится! Достал! Мне домой надо! Там моя девочка думает, что я испугался, бросил её. Моя маленькая язва беременна!

Ударил ногой по переднему сиденью, за что тут же получил с локтя по морде.

— Ой, упал, — ржет тип, что сидит рядом, глядя, как по моим губам стекает кровь.

— Урою, — не выдержал.

— Да ты сдохнешь раньше, — ржет второй.

Только жестко усмехаюсь. Это мы еще посмотрим.

Меня рвёт на части, кровь кипит. Сжимаю кулаки в наручниках за спиной и закрываю глаза. Нужно держать себя в руках. Иначе будет хуже. Потому я просто дышу. Ровно. Медленно. Н о это нихуя не помогает!

— Нервничаешь? — снова лыбится один из оперов, когда мы подъезжаем по нужному адресу.

— Не советую нарываться…

Смотрю ему прямо в глаза. Мужик не выдерживает и отводит взгляд.

— …Ещё больше, — заканчиваю фразу и выхожу из машины, останавливаясь у борта, широко расставив ноги.

В мрачном изоляторе меня кинули в одиночку и оставили наедине с собой.

Плохо! Очень плохо!

Срываюсь и со всей дури бью кулаками о покрашенную в прошлом тысячелетии темно-зелёную стену. Отшелушивающаяся краска летит в разные стороны, кулаки стерты в кровь, а меня все не отпускает.

Трясёт так, что вдох сделать больно! Мне нужно к ней. Мне нужно домой! Сказать, что я рад ребенку. Чтобы она не сделала глупость на эмоциях, подумав, что они не нужны мне.

А-а-а..... Бля!

Снова удар за ударом и без сил на грязный пол, уткнувшись лбом в согнутые колени. Нужно отдышаться и взять себя в руки. Нельзя показывать свою слабость. Сожрут!

На негнущихся ногах дошел до койки со страшным шерстяным одеялом, на которое даже садиться противно, не то что лечь. Но сидеть на полу и отморозить себе яйца еще хуже, потому, пересилив брезгливость, все же опустил задницу на это недоразумение. Уперся локтями в колени, спрятал в ладонях лицо.

— Моя девочка, я выберусь отсюда. Совсем скоро. Не вздумай делать глупости, — шепчу в пустоту.

Звук собственного голоса помогает немного прийти в чувство. Нужно поговорить с ней. Понимаю, что беспределить тут будут по полной, и позвонить, скорее всего, не дадут, но чем черт не шутит.

Устало поднимаюсь, подхожу к серой металлической двери с зарешеченным окошком и со всей дури стучу в нее, привлекая внимание.