В плену его желаний

Я тут же сел на кровати и зарычал на него из последних сил:

— Не смей ее трогать!

— Я? Даже не собирался. Но ты ведь понимаешь, что тут замешаны не только мы с тобой. Давай серьезно, Максим. Выслушай меня, хорошо?

Согласно киваю. Как-будто у меня выбор есть. Послушаем, что он скажет.

— Все это может закончиться сегодня, — заявляет он. — Прямо сейчас ты можешь поехать отсюда домой, а лучше к своей девушке, которой очень нужен. Оставь это дело, Макс. И не смотри так на меня, — заявляет, поймав мой скептический взгляд. — Ты ведешь себя, как подросток. Включи голову. Давыдов не поможет. Он силен, но у него недостаточно связей, чтобы выиграть это дело. Ты понимаешь, мальчишка? Здесь дело не в деньгах, не в знаниях или опыте. В связях и людях, которые стоят за всем этим. Ты ведь знаешь, ты видел, там крутятся такие деньги, Макс. То, что получаю я, в этом потоке незаметная капля. Тебе теперь есть что терять, Шевцов. Подумай об этом.

— И что ты предлагаешь? — меня перестало колотить, я, наконец, могу говорить связно и мыслить относительно чисто.

— Отзови Давыдова, закрой дело. Объяви, что это было мошенничество. Федосеева посадят, а через полгода он выйдет и свалит из страны лет на пять. Это я обеспечу. Ты потеряешь деньги, но приобретешь гораздо больше — спокойствие.

— Ты предлагаешь мне посадить собственного клиента, сказав: «Ой, извините, я ошибся, он и правда мошенник?» Карпов, ты сейчас предлагаешь мне не просто отступить. Ты предлагаешь мне проиграть! — зло на него смотрю, а мужчина только тяжело вздыхает, словно я малолетний пацан, который где-то нашкодил."

"— Я и говорю, подросток. Макс, да пойми же! Ты не вытянешь это дело. Даже вдвоем с Артемом вы не справитесь. Вас просто уничтожат. Ты лишишься всего. Бизнеса, денег, репутации, о которой так печешься. Своей женщины. Своей жизни. Оно стоит того?

— А тебе-то что? Какое тебе дело, Семен, до моей жизни, м?!

— Да мне насрать на нее, — сплевывает он на и без того не особо чистый пол. — Это коснется всех, в том числе и меня. А знаешь ли, Шевцов, мне тоже есть что терять. Жена, дети…

— Любовница, собака… — продолжаю его список. — Знаю я, Карпов, знаю. На жалость давить не надо. Не по адресу.

Мужчина нервно поднялся со своего места и стал расхаживать по камере, заложив руки за спину.

Он молчит, а внутренний голос вопит, что ведь Семен Михайлович прав. Как бы мне не было сложно это признать, он, черт возьми, прав! Моих ресурсов, знаний, опыта и связей недостаточно, чтобы выиграть. Я надеялся, что Тёмыч поможет, и, уверен, у него бы получилось, но все упирается во время. А его у меня нет. Ксюша в больнице, я в тюрьме. И мне не выйти отсюда, потому что руку к моему заточению приложил даже не Карпов. Кто-то гораздо выше. Если бы это было не так, связи Дрейка помогли бы, и я был на свободе.