В сети

В дерьмовом настроении я заказываю ужин, включаю фильм и неотрывно таращусь в экран, вырубаясь на диване в гостиной — так и не притронувшись к еде.

С утра меня будит звонок от Яра. Он заранее звал меня на день рождения, но на фоне того, что сейчас происходит, мне совсем не до праздников — я сказал ему об этом ещё накануне.

— На час, Сань, — уговаривает друг. — Заедешь, перекусишь, отметишься — и обратно в свою берлогу.

Я обещаю подумать и, немного повертев телефон в руке, всё же пишу адвокату. Ответ приходит короткий, но обнадёживающий: официально поехать можно — если встреча в пределах города, без алкоголя, без фигурантов дела и при условии, что не задержусь.

Ночевать вне дома он не советует — не потому, что это строго запрещено, а потому что любое лишнее движение может вызвать ненужные последствия.

Таким образом, я получаю свободу — с оговорками и ограничениями. Это больше, чем ничего и, в целом, не самый плохой вариант, если вспомнить, какие могли быть. Я стараюсь держаться в положительном ключе — и это, как ни странно, помогает хотя бы внешне сохранять устойчивость.

Яр отмечает именины на базе отдыха у реки — в спокойном, ухоженном месте, без шума и показухи.

Уровень — выше среднего: закрытая территория, аккуратные домики, бар, деревянные настилы вдоль берега, зона с мангалами и охрана на въезде.

Первая, кто встречает меня у ворот, — Настя. На ней купальник в тёмную полоску, поверх — лёгкое полупрозрачное парео, обнажающее загар и длинные ноги.

Волосы закручены в небрежный пучок, кожа блестит от солнца и масла, а глаза — такие же игривые, как и тогда, когда я оставался у неё.

Настя целует меня в обе щеки — быстро, но с чуть затяжным касанием — и улыбается, будто ничего с тех пор не изменилось.

— Пошли, покажу, где все, — говорит она и, не дожидаясь ответа, разворачивается, оставляя за собой запах кокосового лосьона и лёгкий флирт, к которому у меня, похоже, уже атрофирован интерес.

В закрытом шатре — тень, музыка и столы с закусками. Вокруг только свои. Ко мне — никаких вопросов.

Я наливаю себе воды, смотрю в сторону реки и ловлю редкое ощущение, что жизнь ещё держится на плаву, пока я по чуть-чуть впихиваю в неё что-то знакомое.

Это был бы обычный летний день. Почти нормальный — если бы не понимание, что нормальность теперь всего лишь временная конструкция.

"

"Яр появляется в шатре минут через пять — в футболке, шортах и с банкой пива в руке. Мы обмениваемся парой коротких фраз, он хлопает меня по плечу и жестом приглашает отойти в сторону, где потише.

Мы дружим ещё со школы, поэтому об увлечении Яра нумизматикой я знаю примерно с тех времён. Что ему дарить — вопрос не стоит уже который год. Это всегда монета.

Сегодня — чистое серебро. Венский талер Марии Терезии 1780 года.