В сети

Под спиной пружинит матрас, и я сразу сажусь, подгибая под себя ноги и стягивая через голову смятое платье.

Ума не приложу, в каком виде выйду из гостиницы, но единственное, что меня заботит, — взгляд напротив. Зелень глаз темнеет, теряя прежнюю насыщенность и ясность. Не знаю, что читается в моих, но по ощущениям — там разливается такая же тьма.

Лекс рывком выдёргивает края рубашки из-под кожаного ремня, за считанные секунды справляется с пряжкой и пуговицей. Похлопывает себя по карманам в поисках блестящего квадратика с презервативом, а затем позволяет брюкам скользнуть вниз.

Я завожу руки за спину, чтобы расстегнуть бюстгальтер, но вместо этого цепенею, во все глаза таращась на член, который мой аноним сжимает в кулаке, ступая одним коленом на матрас.

И, кажется, он всё-таки пошутил…

Определенно пошутил…

Потому что «ничего выдающегося» — явно было сказано с изрядной долей иронии.

Сознание услужливо выстраивает параллели, хотя я этого не прошу! Не прошу, но разница ощущается даже на уровне восприятия. Она заставляет щёки залиться густым румянцем, когда к гладкой головке прижимается латекс.

У Лекса массивный член.

Он у него… внушительный и налитый. На несколько тонов темнее кожи, с отчётливо проступающими венами.

Я вижу, как у моего анонима перехватывает дыхание, когда я всё же расстёгиваю бюстгальтер и откидываю волосы за плечи, позволяя ему рассмотреть меня без преград.

При приглушённом свете ночника тени играют на изгибах наших тел, подчёркивая их достоинства и рельефы.

Поставив второе колено на матрас, Лекс приближается и стягивает с меня трусы. Я вижу его впервые, но внутри нет ни стеснения, ни протеста, когда нежных зон касаются мужские пальцы.

Длинные, умелые. Точно знающие, что делать. И я прихожу к выводу, что у этого холостяка в разводе навыков и практики — более чем достаточно. Столько, что у меня не остается против него ни единого шанса, и я шире развожу бедра…

Воздуха не хватает.

Я выгибаюсь дугой, когда его пальцы растягивают меня изнутри. Гладят и ласкают, а потом опять проникают сильнее, обостряя эмоции. Как только груди касается поросль волосков, и Лекс плотно накрывает меня собой, выдох застревает где-то в горле, а тело плавится, готовясь принять любую форму под этим соприкосновением.

Несмотря на то, что мы всё ещё непривычны друг другу, нам не нужны подсказки, чтобы понимать, что делать дальше. Чтобы тянуться навстречу, чувствовать жар на кончиках пальцев. Просто следовать импульсам, а не думать...

— Ты не выходила у меня из головы со вчерашнего дня, — хрипло признаётся Лекс. — Это был стимул прилететь... Это был стимул, потому что я не планировал возвращаться так скоро...

Он вынимает пальцы, и я осознаю, что всё начинается.

В ушах барабанит кровь, заглушая дыхание.