Варвар

Свою роль также сыграл и удар по самолюбию. Никогда раньше он не брал даже пьяную женщину, не то чтобы под дозой. Самоуважение не позволяло. А ещё слова её, которые крикнула Али в лицо.

Нет, у Снежаны определённо не было шансов.

— Ладно, хватит этой болтовни, — прервал долгий зрительный контакт, провёл большим пальцем по её губам. — Продолжай, что начала, — и тут же схватил её за запястья, — только без помощи рук.

— А как тогда? — непонимающе захлопала длинными чёрными ресницами, так резко контрастирующими с белой кожей.

— Ртом, — надавил на её затылок, притягивая к себе. — Давай.

Она на мгновение замешкалась, попыталась воспротивиться, но Марат лишь сильнее смял её волосы в своём кулаке.

— Попробуй, Снежана. Я хочу увидеть это."

"Облизнув пересохшие губы, потянулась ими к той самой непослушной пуговице и, замерев на пару мгновений, осторожно взяла ткань зубами. Слегка потянула и выдохнула, когда петля поддалась, и пуговица выскользнула из неё.

Марат стиснул челюсти, ощущая внутри пробуждение зверя.

— Следующую.

Пуговиц осталось всего две и девушке, чтобы до них добраться, пришлось встать перед ним на колени, что тут же породило в воспалённом, возбуждением разуме определённые ассоциации, и член превратился в камень.

Когда с рубашкой было покончено, он нетерпеливо стащил её с плеч и отбросил в сторону.

— Теперь ремень.

Вздёрнув подбородок, она попыталась встать, но Марат удержал её в прежнем положении, прижав лицом к своему паху.

— Ты не услышала меня?

ГЛАВА 24

Не услышишь тут… Ещё как услышала. И, конечно, же, поняла, чего он хочет. Но стиснув зубы и плотно сжав губы, заупрямилась. Не потому, что мне было противно. Как раз наоборот… Не было. И внизу живота возникла уже такая знакомая горячая тяжесть, а трусики стали мокрыми. Меня возбуждало это грязное, пошлое действо. Мне нравилось слушать его глубокое, беспокойное дыхание и знать, что эту тестостероновую скалу возбуждаю именно я…

Знаю, это гадко. И, наверное, я не заслуживаю понимания… Но мне нравилось. Мне хотелось играть с ним так же жёстко и жестоко, как делает это он.

— Снежана! — прогремел у меня над головой.

Он злится и заводится одновременно, и я знала совершенно точно, что поплачусь за это истерзанным его страстью телом, но азарт уже зажёгся во мне, и его не погасить одним приказом.

Кладу ладонь на его ширинку и провожу по ней снизу вверх и обратно, ласкаю и чуть надавливаю на бугрящийся под одеждой твёрдый член, обхватывая его пальцами, а рука на моём затылке слабеет и вскоре совсем исчезает.

Поднимаю на него взгляд, и меня прошибает насквозь от выражения его лица. Крылья носа раздуваются, а скулы нервно играют. Глаза горят шальной похотью, а губы искривляет кривая ухмылка.