Варька

Чего ты мне тут глазки девять на двенадцать строишь?

– А что, боишься, что нас Хай-Ри застукает? – облизнулся Нарк.

– А ты не боишься? – дернула бровью Варька.

– Бывает, – вздохнул Нарк, почесал затылок, а потом все-таки отодвинул чашку. – Ладно…

Утро постепенно становилось из раннего поздним, слуги занимались своими делами, Варька направилась в свою библиотеку, Нарк пошел помогать Хай-Ри муштровать войска, и никто даже не подозревал о том, что очередной сон приснился Наркоту не просто так.

Первым в этом пришлось убедиться Вулиметру.

Причем на сей раз принц оказался втянутым в данное происшествие помимо своей воли и по совершенно непонятным причинам. Мало того, он даже ничего не сделал для того, чтобы быть в это безобразие втянутым. Ну если только проснулся и открыл глаза. Однако делал он это на протяжении тридцати лет периодически, и обычно ничем особенным эта процедура не заканчивалась. Пока. Ситуацию в корне поменяло одно отдельно взятое утро, о котором я и собираюсь вам поведать. Именно оно и стало для Вулиметра самым тяжким рассветным исключением в его жизни. Тяжким потому, что Вулиметру было тяжело. В самом прямом и конкретным смысле этого слова. Не с похмелья и даже не из-за угрызений совести, а просто потому, что его кто-то давил. Сверху. Горячечное воображение не соображающего спросонья Вулиметра нарисовало ему портрет сестер де Крус, тайком пробравшихся к нему в замок, чтобы навеки сесть к нему на шею, и принц заорал.

На истошный венценосный вопль сбежались все. От друзей до врагов. Друзья – в надежде спасти любимого сюзерена от неизвестного врага, а враги – в надежде застать нелюбимого захватчика престола как можно более мертвым и тут же захватить так вовремя безвременно опустевший королевский трон.

Однако, вбежав в покои принца, и те, и другие замерли на пороге, не в силах поверить в открывшееся их глазам зрелище. Из ступора их вывел только жалобный стон Вулиметра, после которого тяжесть с его спины сняли, и принц сам мог лицезреть свалившееся на него нечто. Это было яйцо. Да нет, не поймите меня неправильно, обычное яйцо! Типа куриного. Только большое. Очень. Подданные подозрительно уставились на Вулиметра, и он покраснел.

– Это не мое! – отмахнулся принц от неожиданного сюрприза руками и крыльями. – Его подкинули не по адресу! И вообще… как оно оказалось в моей спальне, причем на мне?

Тут покраснели подданные. Особенно стража, вспомнив, что им платят из казны деньги не за игру в карты и не за тревожный чуткий беспробудный сон на боевом посту, а именно за охрану королевской особы.