Варька

Никакой радости в жизни с такими нудными типами!

– Это ты просто радость не в том месте ищешь, – авторитетно заявила Эллен. – Твоих кавалеров можно отвлечь чем-нибудь от твоей особы?

– Да запросто! – отмахнулась Варька. – Вулиметру дать гитару, а Ухрину – брюнетку. Хотя с Хай-Ри, конечно, дела обстоят сложнее. По-моему, у него вообще нет никаких слабостей.

– Так не бывает! Это я тебе, голуба, говорю как краевед. Он у тебя пират? Пират. Значит, должен проявлять слабость к выпивке.

– Не замечала.

– А ты его просто не спаивала. Раз он решил внезапно стать рыцарем, то не сможет же он отказать даме в невинной просьбе? Вот мы и проверим. – Эллен подала знак слуге. – Билли, заряжай! – Варька хмыкнула, а Эллен очаровательно улыбнулась Хай-Ри и подняла бокал. Хай-Ри поднял в ответ. – Хуже водки лучше нет! – констатировала Эллен, глядя, как пират морщится и тянется за закуской.

– А сама не спьянеешь? – полюбопытствовала Варька.

– Да кто ж тебе сказал, что я водку-то пью? – обожгла ее совершенно трезвым взглядом Эллен. – Сейчас мы твоего Хай-Ри ухайдакаем, и я тебе такое покажу – ты удивишься. Тебе самой-то налить?

– Наливай! – Варька выпила и поморщилась. – Бр-р-р! По телу прям чебурашки бегают.

– Кто бегает? – подняла удивленный взгляд Эллен, и до Варьки дошло, что она сказала.

Варька рассмеялась:

– Мурашки! Бог ты мой, чебурашки… Надо ж было ляпнуть такое. Интересно, если по телу чебурашки бегать начинают, это какая степень опьянения?

– Третья. Бытовое пьянство, – влез в разговор Вулиметр и тоже присоединился к выпивающей компании. После пары рюмок Варька и Эллен уже никуда идти не хотели, а Хай-Ри подобрел и даже не вякнул, когда Вулиметр пригласил Варьку потанцевать. Однако Варьке даже вставать из-за стола не хотелось.

– Вулиметр, я, конечно, понимаю, ты музыкант, руки у тебя тянутся к прекрасному, но не пошел бы ты на гитаре поиграть?

Эллен Варькину инициативу одобрила, и Хай-Ри расчувствовался окончательно.

– Нет, столько есть нельзя, – пробормотала Варька, откидываясь на спинку стула с тяжким вздохом объевшегося, как дурак на поминках, человека. – Столько есть не только нельзя, но даже вредно. Я скоро в собственной карете перестану помещаться. Елки-палки, почему же у меня все не как у людей, а? С какой радости у меня вся жизнь – борьба? До обеда – с голодом, после обеда – со сном. Ведь есть же нормальные люди, с которыми ничего не происходит и ничего не случается! А если и случается, то они ведут себя в этом сложном положении соответственно. Занимаются вещами умными, пытаются оставить в местной истории глубокий след. Для своих безвременно оставленных в будущем современников опять же стараются. Культуру изучают, утерянные временем кулинарные рецепты записывают, дневники ведут, в конце концов.