Варька

Особо же нарядное впечатление производили ее длинные темные волосы, спутанный вид которых позволял предположить, что последний раз их расчесывали в те самые далекие времена, когда мамонты еще не вымерли, но уже заболели. У Варьки, правда, зародилось подозрение, что это все-таки был начес, но она ни с кем этим своим подозрением так и не поделилась. Что ей, делать нечего?

Варькин взгляд с макушки Катрины переместился на макушку Сабрины и надолго там замер. На голове второй сестры из добела осветленных волос была сооружена прическа, издалека напоминавшая пару осиных гнезд.

Наряд Сабрины тоже обращал на себя внимание. «Гармоничное» сочетание коричневых клетчатых коротких шорт, которые не везде на ней сходились, и несуразной розовой кофты неясного происхождения удачно подчеркивала цветастая цыганская шаль, которую Сабрина, топая по Варькиному тронному залу взад-вперед, все время выставляла. (Больше выставить было нечего.) Прямоугольная, как гроб, и плоская, как доска, фигура Сабрины смотрелась в данном наряде более чем нелепо.

– Господи, да это же прям чучела с огорода какие-то! – не выдержала Эллен.

 – С такой фигурой и внешностью не раздеваться, а одеваться надо. В платье до пят и паранджу.

– Да, паранджа этим девицам пошла бы… – задумчиво согласился Ухрин. – Им было бы в ней так хорошо…

– Им и в противогазах неплохо было бы! – хмыкнул Нарк, и Варька рассмеялась. Да, обстановку срочно нужно было разрядить.

Тем временем до Катрины и Сабрины наконец дошло, что никто из собравшихся от них не в восторге, и выделываться они перестали. Пользуясь всеобщим онемением по поводу их неожиданного поведения и совсем уж неожиданного вида, Катрина подкатила к Варьке и тихо поведала, что ей очень нравится Дмитрий и что Варька вполне может избавиться от многих неприятностей, если расскажет ей, на каких девушек Дмитрий обращает внимание.

Очевидно, Катрина срочно захотела стать девушкой княжеской мечты. Варька хмыкнула и искренне ответила, что Дмитрий любит блондинок и не любит дур и что если Катрина до сих пор ему не понравилась, то простите, значит, она – одно из трех. В ответ Катрина сказала, что умом ее Бог не обидел, а осветлить волосы – дело несложное. Варька в очередной раз сделала для себя вывод, что идиотизм вечен. А Катрина вернулась к своей сестре, которая, неожиданно оставшись в одиночестве, никак не могла родить ни одного, даже более или менее связного предложения. Наконец, собрав в кучу свои маленькие, скудные мозги, редко улавливавшие две мысли сразу, Сабрина объявила собравшемуся возле Варьки народу войну, а Катрина промолчала, пытаясь сойти за умную. Получалось это у нее не очень, но окружающие из сострадания промолчали.