Ведьма

Проклятая коляска! Когда же он встанет?

Тем временем Игорь уже врывается в спальню. То, что ведьма больна, отчетливо видно даже в тусклом свете ночника. Падает на колени рядом, рукой касается огненно-горячего, покрытого испариной лба. Ведьма открывает черные омуты глаз.

— Ты вся горишь! Где градусник?

— Где-то в аптечке был, — и опять заходится кашлем.

Игорь несется в кабинет, перебирает аптечку. В ней все, что угодно, имеется, только не то, что нужно! Наконец находит парацетамол и старый, ртутный градусник. Степан следует за ним по пятам.

— Ведьма горит вся, — поясняет, — вызывай скорую, там как бы не воспаление. Выспалась на улице! Доигралась, — рычит.

Степан беспрекословно набирает неотложку. И вовремя, так как столбик термометра приближается к сорока. Скорая едет долго, и за это время мужчины буквально изводятся. А дальше — экстренная госпитализация с подозрением на двустороннее воспаление легких.

Игорю безумно тяжело. У Степана адские боли — он буквально воет в агонии, Ксения угасает в больнице, в офисе — бардак, еще и дела амбулатории требуют его неустанного контроля! И он разрывается на части, в стремлении везде успеть.

В воскресенье Степану становится лучше, они едут к ведьме в больницу. Не видевший ее уже около недели Степан настолько потрясен измотанным видом Ксении, что с трудом скрывает шок. Хотя разве можно что-либо скрыть от ведьмы? На обратной дороге домой мужчина, отвернувшись к окну, превозмогая себя, выдавливает:

— Я не знаю, какая кошка между вами пробежала, но… Сделай что-нибудь, а? Она же умирает!

— Что ты предлагаешь? Трахнуть ее прямо в палате?!

— Почему бы и нет! У нее vip, вряд ли вас кто-то потревожит!

— А сама ситуация тебя не напрягает?!

— Меня напрягает только то, что она умирает! — буквально выплевывает слова.

— А то, что мы двое ее трахаем, нет?! Это в порядке вещей?! — заводится Игорь.

— Если ей это нужно, то — да! В порядке вещей. Лучше так, чем ее потерять, не находишь?

— Черт-черт-черт! Как же мы вляпались в это, а?

Одной рукой держит руль, второй в отчаянии потирает затылок:

— Околдовала она нас, что ли?

Степан молчит, уставший. Спина вновь противно ноет, и даже на ревность сил не остается, хотя, высадив его у дома, Игорь и возвращается в больницу. И Степану совершенно понятно, зачем.

Игорь входит в палату, Ксения лежит, свернувшись клубком, отвернувшись к окну.

— Решил заняться благотворительностью? — хриплый вопрос.

— Нет, решил избавиться от проблем одним махом! Точнее… Трахом.

— Ты такой милый, — шепчет.

— Все для тебя!

И он молча раздевается, бесцеремонно сдвигает ее с края, ложится рядом. Забирается рукой под футболку, вверх, к груди, сжимает до боли соски, крутит их между пальцев.