Ведьма

По заданию Ксении нашпиговали гуся яблоками, натерли специями и под фольгой отправили томиться в духовку. Ближе к вечеру весь дом пропах ароматом готовящейся дичи и мандаринами, которые ведьма, с какого-то перепугу, поедала в угрожающих количествах. Как же не хотелось Игорю покидать разрумянившуюся от готовки любимую и ставший их общим дом! Но ему предстояло забрать в городе приготовленный для Ксении сюрприз. Поэтому, насочиняв с три короба о якобы возникшей в офисе проблеме, Игорь быстро смотался в город за ранее заказанным тортом и букетом. Результат стоил потраченных усилий! Искрящиеся счастьем ведьмины глаза, когда он с порога вручил ей букет, её растерянность, когда немногим позже мужчины внесли красивейший торт с тридцатью свечами и потребовали загадать желание! У неё никогда не было торта, ей никто не дарил цветов, она никогда не загадывала желание… Как много всяких “никогда”, которые, благодаря этим удивительным мужчинам, все-таки случились в её жизни. Вытерев полотенцем руки (они ошарашили её прямо в разгар сервировки новогоднего стола), не в силах удержать набегающие на глаза слезы, дрожащими губами задула свечи, пожелав, чтобы эти мужчины, давшие ей так много, всегда оставались рядом.

А потом было новогоднее застолье, к которому Ксения подошла с большим размахом — гулять, так гулять, бой курантов, праздничные телепередачи и неспешные разговоры “за жизнь”. Все, как и во многих других семьях — ничего особенного. Но так особенно для них троих, не знавших до этого обычных семейных радостей.

— Ксень, а почему ты с бабкой жила? — интересуется Степан, — родители твои где?

Ксения пожимает плечами, не отрывая взгляда от мигающих на елке огоньков.

— Моя мать отказалась от дара, отвергла свою суть. И поплатилась за это. Они погибли с отцом при пожаре, когда мне было три.

Странно, она смогла все рассказать без привычной горечи. Отпустило, что ли, наконец? Пригубила шипящее шампанское, расслабленно потираясь о руку Игоря.

— А мне было два, — раздается тихий голос любимого, — а Степан и вовсе семьи не знал. Он — отказник. Ты помнишь хоть что-то из того времени?

— Только аромат. Мама так пахла… — шепчет, — а ты? Ты помнишь?

— Абсолютно ничего. Все самые ранние воспоминания связаны исключительно со Степаном.

— А что значит — отказаться от дара? — подает голос Зима, — это как вообще?

— Мы рождаемся с силой, которую необходимо использовать. Кто как ей распоряжается. Кто во благо, кто во имя зла. Но отказаться от неё нельзя, точно так же, как и нельзя перекроить предначертанное. Это табу. Мать нарушила оба правила. Отказалась от дара и пыталась переиграть смерть. А старушка с косой таких игр не прощает.

В комнате воцарилось молчание.