Вкус предательства (СИ)

— Ника?!

В отличии от Ризанова этот человек ярко реагирует на любые события, поэтому его мимику можно отчетливо прочитать. Удивление и оценивающий взгляд. Последнее прямо фишечка блондина. Он протягивает телефон моему собеседнику, и я реагирую на это движение.

Удар под дых. Лучше бы я этого не делала.

Глава 8

Артур

Твою мать!

Вижу, как ее глаза расширяются, и увы, это не от вина.

Вся ее бравада будто исчезает, возвращая в тот облик раньше.

Нет, она безусловно изменилась, тем не менее конкретно сейчас я вижу ту девочку из прошлого.

И, черт возьми, одновременно рад ей и абсолютно этого не хочу.

Блокирую смартфон, отключая входящий звонок. Абрамов стоит рядом, не сводя взгляда с Вероники, а она в ответ не моргая молчит.

— Спасибо, Кир.

Хочется втащить ему за то, что влез.

Нет необходимости ей объяснять, однако, слова так и крутятся на языке. Нутро прямо орет о том, что я должен что-то сказать.

На кой черт непонятно?!

— А ты я смотрю, изменилась. — снова влезает товарищ, а внутри клокочет нерв.

Не могу выбрать чего хочу больше: встать и уволочь ее, где мы будем наедине; уйти, оставив все, как есть; или вырубить друга.

— Катя???

Она совершенно не реагирует на Абрамова. Спрашивает, вздергивая бровь с каким-то странным выражением лица.

— А ты не знала?! — Кирилл встает рядом со мной: — Года четыре с лишним уже, прикинь! — улыбается, кладя руку мне на плечо.

Вырвать бы ему язык к чертовой матери.

— Я сейчас подойду.

По тону он понимает и реагирует вопросительным взглядом со знающей усмешкой. Поднимает руки в воздух ладонями к нам, и в конце концов, уходит к нашему столу.

Возвращаю взгляд на нее, гуляя желваками и ощущая дикий разлад с самим собой.

— Это… — она, не веря, усмехается: — Не знаю…

— Больно, да? — скрывая противоречивую горечь спрашиваю.

Больно и мне, девочка.

Пять лет уже больно, но разве тебя, мать его, это волновало?!

— Четыре с половиной года назад для одной из… — начинаю, заканчивая ее попытки сказать хоть что-то.

— Ты не должен мне объяснять, Артур. — совсем другая интонация.

Словно я вновь оказался там с ней.

В нашем далеком и мечтательном мире.

Имя мягко и безысходно. Смотрит, сука, в душу.

— Мы никто друг другу. — улыбается, но я не верю: — Но…рада, что освободила ваш путь к счастью.

Встает, одним движением берет вещи, и стремительно двигается в сторону выхода.

Торможу от ее слов и воспоминаний.

— Ника!

Но она уже не оборачиваясь покидает ресторан. Хватаю чертов телефон, чтобы выйти вслед за ней. Только, когда оказываюсь на улице, вижу лишь машину, что молнией разгоняется в потоке автомобилистов.

Черт!

Снова раздается звук мелодии, раздражая лишь сильнее.

— Слушаю. — рявкаю в трубку.