Владыка морей ч.2 (СИ)

Часто тут такое?"

"— Случается, — пожал плечами Коста, который эту харчевню посещал регулярно. Тут неплохо кормили и подавали хорошее вино. — Этот дурень, видно, за стеной живет и редко в городе бывает. Здесь уже все знают, что госпожу Елену можно хулить только у себя дома и не вслух. Иначе любой воин тебе зубы в глотку забьет. Как этот вот.

— Ну и леший с этим придурком, — Вацлав равнодушно отвернулся и продолжил прерванный разговор.- Так откуда информация?

— От сына Берсеня, — пояснил Коста, — который в живых остался. Он в зарослях акации ливийца подранил и дождался, пока его друзья уйдут подальше. Ну а там полевой допрос устроил, как отец учил.

— Понятно, — кивнул Вацлав. — Кто их нанял?

— Этого ливиец не знал, — пояснил Коста. — Да и откуда? Простой ведь пастух. Но зацепка есть. Он из племени Аджер. Надо их старейшин за вымя брать. Они не могут не знать, куда их родня пошла.

— Непросто будет, — задумался Вацлав. — Где их там ловить? Кочевники же.

— Других кочевников нужно нанять, — развел руками Коста. — По-другому никак. Надо туда с караваном купцов ехать и договариваться.

— Договаривайся, — кивнул Вацлав. — По семье Хонзы новости есть? Или он Никита? Я уже запутался с ним.

— В Карфагене похожая семья поселилась, — ответил Коста. — Баба и две девки подходящего возраста. Но его самого там нет.

— Значит, все-таки экзарх Африки Григорий… — протянул Вацлав. — Дерьмово. Тронешь его, получишь войну с императором. Это же родственник его. А ведь мы сами ромеям передышку дали. Арабы сейчас с персами воюют вовсю. Ромеев только покусывают слегка.

— Может, это Григорий, а может, и не Григорий, — возразил Коста. — Пока не найдем предателя, не узнаем. Может, это и не его семья вовсе.

— Надо поймать эту сволочь до зимы, — задумчиво посмотрел на Косту Вацлав. — Потому как зимой ты уже в Константинополе должен оказаться. Там, брат, такие дела начнутся, что небу жарко будет.

Следующее утро Коста встретил в отделении княжеского Сберегательного банка, открывшегося в Александрии. Почему он был сберегательным, никто так и не понял, потому как ничего он не сберегал, а напротив, брал деньги за любой чих. Ростовщики выли волком и в отчаянии только что не бросались на людей. По Уложению государеву все займы с лихвой объявлялись недействительными, а само лихоимство каралось каторжными работами и конфискацией имущества. Злились ростовщики, но ничего сделать не могли. Они усматривали во всем этом недобросовестную конкуренцию и, положа руку на сердце, это она самая и была. Княжеские финансисты давили противника, как каток, забирая себе лучшие куски. Они давали низкие ставки, но и обеспечение требовали двойное, либо двойное же поручительство.