Владыка морей ч.2 (СИ)

Гвардейцы выкосили из луков два десятка почти сразу же, но потом и сами ударили в копья, потому что нападавшие докатились до них своей смертельной волной. Щуплый всадник, одетый в бурнус, оказался мальчишкой лет тринадцати, и он тоже бил из лука, метко пуская стрелу за стрелой. В течение нескольких минут в пыль упало еще полтора десятка налетчиков. Остальные оценили выучку гвардейцев и начали уходить от прямого столкновения. На этом воинская удача оставила хорутан, ведь их было впятеро меньше. Вокруг них заклубилась туча врагов, которые сначала ранили коней, а потом забросали гвардейцев копьями, целя все больше в лицо и в ноги. Последний из словен, оскалившийся в жуткой усмешке, стоял с мечом в руке, не обращая внимания на то, что его правый глаз вытек, а щека была рассечена насквозь, обнажив зубы. Он поливал ливийцев отборной бранью на греческом языке, поминая блудливый нрав их матерей. Его с утробным хеканьем рубили минут пять, пока гвардеец, так и не переставший ухмыляться, не превратился в кусок мяса.

Уцелел лишь мальчишка, который ускакал прочь, нещадно нахлестывая своего коня. Пятерка всадников погналась за ним, и очень скоро все они скрылись в туче пыли.

— Да будьте вы прокляты, — сплюнул Никита, который в бой не вступал. Бабы с ее щенком здесь не было. Это было скверно! Он чуть не завыл от разочарования.

Никита ненавидел эту страну от всей души. Он ненавидел это немилосердное солнце и этот песок, от которого нет спасения. Он ненавидел египтян, которые гнули спину круглый год, словно рабы, но пели при этом свои нескончаемые, тягучие песни.

— Уроды малахольные! — сплюнул Никита, увидев глаза какого-то мужичка, который испуганно смотрел на него из зарослей тростника. — Как они тут живут? Ведь с рождения в этой грязи копошатся, бараны ссыкливые!

Они безнадежно отстали. Проклятую бабу или повезли другим путем, или, что еще хуже, отправили в Бильбаис на корабле. Если бы он только знал… Они взяли бы их и на реке, ведь гребцам тоже нужно спать. Проклятый Берсень обманул его, подсунув пустышку. Это понимали и ливийцы, которые поклялись своими богами, что исполнят договор. Да и золота за это дело им было обещано столько, сколько они за всю свою жизнь не видели. Они должны были доставить отрезанные головы прямо в лагерь словенского войска, передать пламенный привет от граждан Александрии, а потом скрыться в пустыне. Но не вышло.

— Я ухожу в Бильбаис, — сказал Никита вождю берберов. — Убейте мальчишку и возвращайтесь в свои земли. Вам заплатят.

Ливийцы повернули коней и помчали на север, находя путь по телам своих товарищей. Проклятый щенок бил из лука не хуже иного степняка. Бил, повернувшись назад на всем скаку. Ливийцы так не умели…

Никита же поскакал на юг.