Владыка морей ч.2 (СИ)

Она опоздала на несколько часов…

— Что теперь делать? — спросила Юлдуз у легионного лекаря, сидевшего у постели ее мужа.

Святослав был бледен, как молоко, а на его животе виднелись две раны, укрытые повязками. Одна, небольшая, в правом боку, а вторая, длинная, — от пупка до грудины. Новомодная марля, смоченная спиртом, закрывала швы из крученой шелковой нити. Княжич едва дышал, напоминая скорее труп, чем пышущего здоровьем парня, каким он был еще вчера.

— Что теперь делать? — повторила она.

— Молиться, госпожа, — хмуро ответил тот. — Может, тогда Бог услышит нас. Мы ведь до этого всего два раза проникающие раны оперировали. Раньше такого и вовсе никто не делал, даже сам Гиппократ. Нам руководитель Лекарского Приказа Илья новую книгу прислал, иглы и кетгут. Вот, пригодилось… Мы и не знали раньше, что это за кетгут такой. Говорят, из высушенных кишок барана его делают. И вроде как рассасывается та нить. Мы кусок брюшного жира в рану печени вложили и края стянули. А потом кипяченой водой кровь из живота вымыли. Молитесь, госпожа! Много крови наш государь потерял, да еще и боль немыслимую претерпел. Мне, кроме молитвы, предложить вам больше нечего.

— Что же, — сказала Юлдуз, бросив взгляд в угол, где без задних ног спал Александр, уставший за несколько дней пути. — Пусть сюда позовут легата, командиров тагм и египетских отрядов.

— Слушаюсь, госпожа, — склонил голову лекарь и вышел из шатра, передав приказ страже.

— Туга! Вуга! Охранять хозяина!

Две суки, названные в честь хорватских княжон, сестер покойного Клука, рубившихся до последнего у тел своих мужей, подбежали и легли у кровати. Юлдуз взяла их с собой, ведь никто во всем дворце не смог бы управиться с этими тварями. За пологом шатра раздался гомон и крепкая брань. Командирам было что обсудить, ведь ситуация в войске ухудшалась с каждой минутой.

Два десятка вояк набились в шатер, глядя на княжну недоверчиво, с немалым опасением. Дела пошли скверно. Еще недавно монолитное войско, бесконечными тренировками превращенное в единый организм, бурлило и бродило, словно бабья квашня. Даже словене ходили потерянные, что уж говорить о сборной солянке из ромеев и египтян, которые встали на грань междоусобицы. Они тут же вспомнили всё, что разделяло их народы целыми столетиями. Ведь даже господу Богу они молились по-разному, считая его то божественной сущностью, то сущностью двойственной, и божественной, и человеческой одновременно. Этой малости было вполне достаточно, чтобы перерезать горло оппоненту в религиозном диспуте, если таковой случался. И только фигура авторитетного вождя держала всех этих людей в кулаке.

— Воины на грани бунта, госпожа, — сказал легат Артемий, бросая хмурые взгляды на тело княжича. — Ромеи на словен волком смотрят.