Мой идеальный смерч

Наши знакомые геи, прекратив всяческие попытки качать свои права, под осторожный кивок Дэна удалились в ту же сторону, откуда и пришли. Мими растерянно пожимала плечами, а Саша что-то спешно ей втирал, разводя руками.

Мой партнер, прекратив сжимать холодные чугунные перила, отпустил руку, коснулся моего запястья и, запоздало ответив, произнес только одно слово:

– Уходить.

И мы ушли. Все по тому же мосту Влюбленных дураков, на другой берег, чтобы не проходить мимо счастливых Ника и Ольги лишний раз, – особенно сильно этого не хотел Дэн, да и я прекрасно понимала его.

Смерчинский шагал быстро. Я за ним волочилась. Наше настроение бодро падало, соревнуясь друг с другом: какое из них быстрее доползет до отметки «ниже нуля» и вторгнется во владения величественной госпожи Депрессии.

Да, сначала мы шли очень быстро, молча, хмуро, изредка оглядываясь назад. Потом Мими написала Дэну сообщение: «Эти противные до сих пор торчат на мосту». Он молча показал мне текст сообщения, я кивнула и даже не улыбнулась, увидев слова Элис о том, что она ничем не смогла помочь: «…милый мой, ты прости меня, но это было внезапно :( Мы растерялись…»

Только когда мы начали подходить к набережной, и здесь выложенной из синего камня, я начала внутренне успокаиваться и, как следствие, стала бухтеть.

Ворчание – одна из черт моего характера, которая порой раздражает даже меня саму.

– Что это было? Как она посмела его поцеловать, эта клуша? Нет, ну вообще… Как так? Мы ведь все с тобой рассчитали! Все должно было быть по плану. Ник должен был быть опозорен в ее глазах. Князева перестала бы воспринимать его как парня. Но нет же… Ты даже собой жертвовал, общаясь с этими Сашей и рыжей истеричкой.

Терпел ее приставания… А я ее курево проклятое. А Никита – вот все-таки придурок… Тут к нему честные геи пристают, а он… а она… – я захлебнулась в своих собственных эмоциях. – Решила им доказать. Полезла к нему целоваться! Засосала, как… как насос! Как шланг! Своим противным хоботом. У Князевой кроме троллей в родне еще и слоны ходят. Или муравьеды. Черт! Черт!

– Тише, Чип, – попросил меня Дэн, – на нас люди смотрят.

– Ну и пусть смотрят. Как я могу тише? – возопила я и со всей силы пнула камешек, который тут же ударился с веселым стуком о перила, только чудом не попав в ногу важного седовласого дедка в костюме, прогуливающегося с шумными внуками по мосту.

– Осторожней, девушка, – тут же сделал мне он замечание.

– Извините, – отозвалась я тут же. – Случайно.

– Учитесь культуре поведения, дорогая моя, – важно и с чувством собственного достоинства отвечал пожилой мужчина. – Россия в ее нынешнем положении требует образованных и культурных своих детей. Вежливость – признак…

Признак чего, я так и не узнала, потому что он не договорил.