Мой идеальный смерч

Пришедшие на удивление рано папа и Федька на меня не кричали, принимая минимальное участие в воспитательном процессе, только брат под конец невзначай заявил:

– Какая-то мутная история с твоей Музейной ночью. Мам, она по ходу вообще непонятно где шлялась. Думаю, было бы неплохо кое-кого наказать.

Я, проклиная его прозорливость, тут же принялась рассказывать, как мне понравилось в музее, и даже попробовала рассказать брату о замечательной картине «Сероко». Он покрутил около виска и сказал:

– Ты совсем? Какое Сероко?

– Я же объясняю, картина Радова…

– Слушай, я не мама.

Сейчас просто залезу в Интернет и узнаю, что конкретно было на этой Музейной ночи, а чего там не было, – с усмешкой пригрозил старший брат, когда мама вышла из кухни, где проходила моя экзекуция.

– Если принюхаться, у тебя волосы пахнут сигаретным дымом. Футболка, что валяется в твоей комнате, измята, как будто бы в ней спала. Никаких фото, листовок, проспектов и прочей ерунды, что получают на выставках, у тебя нет. Даже билетика нет – я в этом уверен, – продолжал с чувством собственного достоинства Федор.

– Э-э-э… Это…

– Ладно, расскажи мне, где и с кем шарилась, а я, так и быть, не сообщу маме, – проявил небывалое добродушие он.

Скрипя от злости зубами, я сказала Федьке, что ходила с девчонками в клуб, боялась, что мама не отпустит, поэтому наврала.

– А я думал, ты со своим мотоциклистом, – разочарованно протянул старший брат.

– Хорошо, с мотоциклистом тоже! – не стала спорить я.

– Отлично! Теперь ты у меня в долговом рабстве, Машка, – обрадовался этот кабан.

 – На всю неделю. Нет, даже на две.

Я шумно сглотнула. Началась любимая Федькина игра. Издевательство над беззащитной младшей сестренкой.

– Теперь я для тебя – царь и бо…

Его прервал звонок в дверь. Мама из своей комнаты крикнула, чтобы Федька открыл, а он, повелительно махнув мне кистью, принялся за новый бутерброд.

Я злобно, как дракон, попавший в сеть, вздохнула и поплелась к двери. Вообще-то, наверное, я действительно стала перетягивать у Смерчинского его драгоценную удачу, о которой он столько трепался.

Ведь мне повезло, что дверь открыла именно я. Потому что за порогом торчала хорошо знакомая длинная и тонкая фигура полунорвежского дружка Смерча.

В этот раз на нем не было никакого красного шарфа, а вот черно-белые кеды остались неизменными. Сегодня блондинчик мог еще похвастаться узкими темно-синими брюками в светлую широкую клетку, а также ярко-синей кепкой.