Мой идеальный смерч

Нет, только что он не притворялся – я чувствовала это, и орел это чувствовал, просто Дэн обрадовался моим словам. Его радость выдавали не только задорный смех облегчения, но и богатая мимика, и жесты. Даже отблеск солнечных лучей в синих глазах.

– А ты хотел бы быть со своей любимой? – спросила я вдруг, глядя на Смерча снизу вверх. Просто так спросила, чтобы скрыть некоторую неловкость. Ненавижу чувствовать себя неловко.

– Да, очень. Больше всего, – прошептал он серьезно, по-взрослому устало.

– Вот как? Тогда закрой один глаз, – велела ему я.

– Зачем?

– Закрой же.

Он покорно прикрыл глаз и с милым детским любопытством посмотрел на меня. И куда только делась эта мимолетная взрослость?

– Значит, хотел бы быть с ней вместе? – повторила я вопрос, усаживаясь на скамейку напротив него и болтая ногами.

– Очень, поверь.

– Размечтался, одноглазый! – сардонически захохотала я. Как я люблю эту дурацкую шутку, прямо до икоты! Дэн разочарованно выдохнул и надулся, и пару минут мы сидели молча, изредка бросая друг на друга взгляды: он – хитрые, я – настороженные, пока Смерчинский не полез в рюкзак и не вытащил жвачку.

Он молча протянул ее мне, а я так же молча взяла угощение. Знаете, как мирятся детишки: вот тебе жвачка, самое дорогое, что у меня есть с собой, давай дружить до второго пришествия.

И мы еще целый час просидели на нагретой солнцем деревянной лавке – вместе, спина к спине, болтая о всякой ерунде, а над нами висело легкомысленное небо, по которому изредка проносились подгоняемые ветром тонкие, почти прозрачные облака, похожие на разорванную марлю.

А потом Дэн довез меня на своем мотоцикле до дома. И в этот раз никто из родственничков не увидел Смерчинского.

Все то время, пока Маша и Денис сидели на лавочке, весело что-то обсуждая, смеясь и время от времени подкалывая друг друга, на них, почти не отрываясь, глядела темноволосая девушка – та самая Таня, которая приходила посмотреть на девушку Смерча в компании подруг. Она тоже сидела на одной из лавочек, неподвижная, как статуя, и злая, как фурия. Кусты частично скрывали ее, зато она отлично видела парочку.

Серо-зеленые глаза гневно прищурились, губы сжались в тонкую полосочку. Видимо, девушке очень не нравилось, что эти двое проводят время вместе, да еще и так весело.

Таня искренне считала, что на месте этой светловолосой вздорной выскочки должна быть она.

Дело в том, что Татьяна была влюблена в Дениса, влюблена уже довольно долго и по-настоящему сильно – по крайней мере сама она пребывала в полной уверенности, что это именно любовь, а не какие-то там симпатия, влюбленность или страсть. Хотя порой ей казалось, что это какая-то странная и даже болезненная одержимость. Одержимость своим идеалом, а именно таким казался ей Смерчинский.