Воронцов. Перезагрузка. Книга 6

Петька кивнул и сделал еще несколько оборотов проволокой, после чего закрепил конец, ловко закрутив его клещами. Соединение выглядело надежным — именно таким, как требовалось для нашего эксперимента.

Я сказал Илюхе, чтобы потихоньку открывал заслонку. Он немножко открыл заслонку, всего на палец, и застыл в ожидании. Воздух с тихим шипением устремился по трубе, наполняя собой цилиндры пневмодвигателя. Буквально через секунду мы услышали первые щелчки — глухие, неуверенные, как будто механизм раздумывал, стоит ли ему просыпаться.

И вдруг — вал пришёл в движение! Сначала медленно, неохотно, словно преодолевая невидимое сопротивление, а затем всё увереннее. Закрепленное на нем полено начало вращаться, превращаясь в размытый темный круг.

— Медленно ещё открывай, — скомандовал я, не отрывая взгляда от вращающегося полена.

Илья, затаив дыхание, приоткрыл заслонку где-то на четверть. Эффект не заставил себя ждать — вал закрутился быстрее, щелчки ускорились, сливаясь в равномерное гудение. Воздух теперь поступал с большим напором, создавая характерный свистящий звук.

— Давай теперь до половины, — сказал я, прикидывая оптимальную скорость для обработки древесины.

Илья, с сосредоточенным выражением лица, открыл заслонку до половины. Пневмодвигатель отозвался мгновенно — вал набрал обороты, а полено превратилось в сплошной темный диск. Шум усилился — механизм пел свою механическую песню, наполняя ангар гулом и вибрацией."

"По моим прикидкам, скорость вращения составила где-то порядка двухсот оборотов в минуту.

Дальше я взял стамески у Митяя, который так их и держал всё это время, словно боясь, что если отпустит, то волшебство рассеется. На его лице читалось такое изумление, что я не смог сдержать улыбки.

И только после этого я обратил внимание на остальных мужиков, которые с удивлением смотрели, как липовое полено превратилось в размытый круг. Их лица выражали целую гамму чувств: от недоверия до восторга.

— Петь, возьми немножко жира и вот тут, где гусь упирается в дерево — капни, — распорядился я, заметив первые признаки нагрева в месте контакта.

Петька метнулся в сторонку, к небольшой кадушке, стоявшей у стены. И палочкой аккуратно смазал место, где гусь соприкасался с вращающимся деревом.

— А то гореть будет, — пояснил я, зная, как опасно может быть трение в нашем деревянном ангаре, где пожар мог уничтожить месяцы труда за считанные минуты.

Сам же я взял самую узкую стамеску и начал обрабатывать крутящееся дерево, точно так, как это делал в школе на уроках труда.

Липа была мягким деревом, я специально его выбрал для первого эксперимента. Стружка — тонкая, кудрявая, полетела во все стороны, устилая площадку и пол вокруг янтарным ковром.