Восточная сказка

Стоит нам подняться в квартиру, как тут же приходят какие-то толстые женщины с неприятными лицами и злыми глазами. Каждая, смерив меня презрительным взглядом, проходит к Софье.

- Пойду к себе, - бурчит Герман. – Если похоронами никто не займется, скажи. Я подключусь. И долго здесь не маячь. Спускайся ко мне. Утешать Софью есть кому…

- Но я должна… - шепчу, целуя чуть заросшую щеку Лиманского. И не успеваю закрыть за ним дверь, как из лифта выходит молодой мужчина с заплаканными глазами и в мятой куртке.

- Софья Петровна дома? Я – Игорь…"

"- Проходите, - приглашаю я, пропуская незнакомца в квартиру. Наблюдаю, как он судорожно мнет в руках шапку, потом снимает обувь и, шагнув в зал прямо в куртке, молча кивает Софье. Не подходит и не говорит ничего.

- Проходи, садись, - еле слышно предлагает Софья. – Это Игорь, Олесин одноклассник, - представляет его остальным.

- Сделай нам чаю, - приказывает мне одна из теток.

- Хорошо, - соглашаюсь я, хотя такой надменный и приказной тон меня задевает.

- Алина тебе не прислуга, Ксюша, - резко бросает Софья. – Хочешь чаю, налей сама.

- Мне непонятна твоя реакция, Сонечка, - елейно замечает та самая Ксения. Кажется, подруга детства. – Ты сейчас в горе. Это понятно. Вот твоим состоянием и пользуются некоторые приживалки. Может, в этом и кроется причина случившегося с Олесей. Она рассказывала мне про эту красавицу…

- Когда? – рыкает Игорь, а вслед за ним вскрикивает Софья.

- Олесенька приезжала ко мне позавчера. Мы поболтали. Почаевничали. Да и к кому бедной девочке податься, как не к крестной? Если родная мать занята…

- Вы дали ей денег? – строго обрывает ее Игорь и, отлепившись от стены, подходит ближе.

- Ну конечно, дала! – всплескивает руками тетка. – Кто еще поможет, как не близкие.

- Я же просила тебя не одалживать Олесе, - тихо шепчет Софья. – Объясняла, чем это чревато…

- Как часто вы давали ей деньги? – наступает на тетку Игорь, вмиг превратившись из убитого горем человека в ослепленного яростью воина.

- Первый раз она пришла в ноябре, - вздыхает Ксения. – Но по большому счету, это ты виновата… Забросила собственного ребенка.

Чувствую, как у меня пылают лицо и щеки. Может, тетка и права. За моими проблемами Софья упустила собственную дочку.

- Нет, милая, - отрезает моя душа. – Олесе было двадцать семь лет. Последние полгода она не притрагивалась к наркотикам. Мы ограничивали ее в средствах и следили за ней вместе с Игорем. А потом у нее внезапно стали появляться деньги. И все закрутилось с новой силой. А я-то гадала, кто же у нее новый спонсор…

Софья сжимает руки, и я прекрасно понимаю, каких усилий ей стоит сдержаться. Лицо Ксении покрывается пятнами. Она достает из сумочки платок и демонстративно вытирает лоб. Потом закатывает глаза.