Восточная сказка

Будет волосы на себе рвать и просить прощения. Может, даже и на колени встанет. Но потом, когда ты расслабишься и перестанешь строить баррикады, он нанесет удар.

- У Мурата нет совести, - подает голос Софья. – Он может настроить тебя против Алинки.

- Чужому человеку вряд ли удастся поссорить меня с женой, - бросаю я нетерпеливо. – У меня нет претензий к Алине. Это была ее жизнь до меня. Сочла нужным забыть этот ад и засунуть голову в песок от страха, - улыбаюсь, приподнимая подбородок жены. Вглядываюсь в печальные глаза и снова целую в лоб. – Не бойся, мой страусенок…

Жена и ее тетка слабо хихикают. Значит, попустило немножко.

- Ну, а кто ты? – улыбаюсь, всматриваясь в печальное личико Алины. – Закрыла глаза и этим решила все проблемы.

- Герман, - лепечет жена, прижимаясь ко мне. – Я просто не знала, как тебе рассказать… И перед свадьбой много проблем навалилось…

- Обычно говорят ртом, Алина, - резко обрываю я. – Все равно правда выплыла наружу. И я теперь в полной растерянности, милая. На ком я женился? Алина или Амина, кто ты? И почему вышла за меня замуж? От великой любви или все-таки от страха?

Жена отстраняется от меня, будто я ее ударил."

"- Той девочки, Амины, больше нет, - произносит тихо, но твердо. Вижу, как каждое слово дается ей с трудом, и уже готов отвесить себе подзатыльник за собственное раздражение. – Я  поменяла имя и фамилию, начала новую жизнь и стараниями Сони свела к минимуму любую возможность встретиться со своей семьей. Когда мы познакомились с тобой, мне уже ничего не угрожало. А дальше ты сам реши, почему мы вместе. Мое молчание о прошлом не дает тебе права перечеркивать пять лет счастья.

Я с ужасом наблюдаю, как жена разворачивается и уходит.

- Дурак, ты, Лиманский, - пыхти сзади Софья.

- Послушайте, вы! – резко развернувшись, нависаю над мнимой родственницей. – Уж вы-то могли мне хоть намекнуть…

- Ты не спрашивал, Герман, - тяжело вздыхает она. – И насколько я знаю, Алинка несколько раз порывалась рассказать тебе, но так и не решилась. Это сейчас, когда прошло пять лет, она храбрая. А тогда каждого шороха боялась…

75

- Я понял, - киваю скупо. И стремительно выйдя из гостиной, несусь в спальню, чуть не сбивая по дороге какие-то скульптуры, расставленные Алиной в коридоре.

- Послушай, малыш, - подхожу сзади к любимой женщине. Она лежит на покрывале и ревет, уткнувшись носом в подушку. Ложусь рядом и, прижимая к себе, начинаю болтать какие-то глупости. Провожу руками по напряженному телу. Задираю свитер, оголяя живот. – Прости, не сдержался, - хрипло бубню в ухо. – Только представлю, как над тобой измывались эти уроды, так сразу сатанею. Любого урою из-за тебя. Но ты могла бы сказать… Значит, не верила мне до конца, раз молчала, пока не приперло!

- Герман! – резко разворачивается Алина.