Восточная сказка

"

"- Нет, - коротко бросаю я, не в силах продолжать этот разговор.

- Как же так? – тонкие брови чуть взлетают вверх, а губы складываются бантиком.

Приходится объяснять. Врать я не умею. Поэтому даю уклончивый и очень правдоподобный ответ, заранее согласованный с Софьей.

- С отцом и мачехой я поссорилась. А родной матери никогда и не знала.

- А-а, - кивает понимающе Татьяна Дмитриевна и задает новый вопрос. – Поссорились? Почему?

- Мачеха ждет ребенка. Накрутила отца против меня. Пришлось уехать, - замечаю осторожно. А сама прошу Аллаха, чтобы он прекратил этот допрос. Дал бы Татьяне новую заботу.

- Там, кажется, что-то пригорает на плите, - ведет носом вальяжный Владимир Андреевич, отец Германа.

Татьяна вскакивает и бежит на кухню. Оттуда слышатся ее охи и вздохи. А потом расстроенный голос.

- Фасоль сгорела! Я хотела сделать лобио по-грузински!

Чувствую, как рот наполняется слюной. И даже не могу скрыть своего разочарования. Обожаю это блюдо. Перетертую в пасту фасоль, приправленную острой аджикой, пряностями, чесноком и орехами.

- Не велика потеря, - смеется Герман. – Главное, мясо, мам!

Теперь, когда мы возвращаемся в город, Лиманский бросает на меня беглый взгляд и замечает, не отвлекаясь от дороги.

- Мои не сильно на тебя давили?

- Нет, что ты! – мотаю я головой. – Мне очень понравились твои родители. Жаль, что не могу ответить взаимностью и познакомить со своей семьей.

- Там все так плохо? – осторожно спрашивает Герман, перестраиваясь в левый ряд. – Ну, козел, - бухтит себе под нос, обращаясь к подрезавшему его седану.

- С ними нельзя помириться, - вздыхаю я. – Больше всего боюсь их реакции. Они воспротивятся нашему браку и увезут меня обратно домой.

- А чем я их могу не устроить? – фыркает Лиманский, давя на клаксон. – Ну, ты посмотри на этого идиота! – рычит он.

- Ты другой веры, Герман, - вздыхаю я печально. – И мой отец точно будет против.

- А переубедить его? – скашивает на меня взгляд Герман.

- Нет, это невозможно, - мотаю я головой, точно зная, что ни при каких обстоятельствах не обращусь к своему папаше.

- Тогда пусть ничего не знает, - отмахивается Лиманский. – Нам тут враги не нужны. Потом выручай тебя из плена. Уговаривай твоих родственников!

Улыбаюсь довольно и молчу. Не желаю объяснять очевидные для меня факты. Никто меня больше из дома не выпустит и с Лиманским даже встречаться не станет. Не будет же он брать штурмом дом отца? Да и тот запросто может увезти меня в деревню и запереть там. Или отправить к родственникам в дальнее село, где уж точно никто никогда не найдет. Даже Лиманский с его ресурсом.

- Для подписания никаха должен дать согласие на брак старший родственник, - вдруг вспоминает Герман. – Иначе брак будет считаться недействительным. Я узнавал у знающих людей.