Вознесенная грехом

С такой внешностью, как у нее, у этой девушки не было причин стесняться своего тела, но не поэтому она выглядела невозмутимой к своей наготе. Она была слишком гордой, чтобы проявить слабость. Мне было интересно, что творилось у нее в голове.

– Будем надеяться, что твой папочка получит сообщение, – сказал Эрл, а затем развернулся и направился обратно к клубу, вероятно, чтобы погрузить свой член в киску клубной девушки.

Вскоре Грей, кандидат и Гуннар последовали за ним. Остался только Коди, продолжающий пялиться на Марселлу.

– Почему ты еще не свалил? – пробормотал я.

– А зачем? Чтобы ты мог засунуть свой член в эту девственную киску? Не слышал, чтобы ты заявил на нее свои права.

Я взглянул на Марселлу. Девственница? Она встречалась с этим итальянским сопляком два года. Я знал, что итальянская мафия придерживалась традиций, но даже они наверняка уже шагнули в двадцать первый век. Лицо Марселлы по-прежнему выражало ненависть и жуткую гордость.

– Никто не предъявит на нее свои права, – прорычал я.

– Посмотрим, – сказал Коди и наконец-то развернулся и зашагал прочь. Как только он исчез и оказался вне пределов слышимости, я повернулся к Марселле.

– Можешь одеваться.

Она сурово улыбнулась, но я не упустил блеска в ее глазах.

– Уверен, что ты именно этого желаешь? Разве тебе не хочется заявить права на мою девственную киску? – она выплюнула последние слова с отвращением. Было очевидно, что она не привыкла говорить непристойности."

"Я чуть было не спросил, была ли она и впрямь девственницей. Но потом решил, что лучше мне не знать. Это не имело никакого отношения к нашему плану, и все же мои мысли кружились вокруг этой любопытной информации, как мухи вокруг дерьма, с того момента, как Коди завел об этом речь.

– Просто оденься, – резко сказал я, злясь на себя.

Марселла прикрыла грудь, наклонившись, чтобы поднять одежду, а затем на цыпочках подошла к будке, где быстро накинула вещи на себя, словно они не были порванными и пыльными.

– Я не знал, что это случится, – сказал я, хотя и не понимал, зачем говорю ей это.

– Тебе это понравилось, – пробормотала Марселла, натягивая на себя трусики. Прошлой ночью я видел из своего окна, как она стирала их в ведре.

Этого нельзя было отрицать. Марселла оказалась красивее, чем в моих фантазиях. Черт, слово «красота» было для нее оскорблением.

– А есть мужчины, которым это не понравилось бы?

– По крайней мере один, – сказала Белоснежка, полностью одевшись.

Мне стало интересно, кого она имела в виду.

– Твой жених?

– Бывший жених. – Она пристально посмотрела на меня. – Итак, что дальше? Выложишь видео, где каждый байкер накинется на меня?

Мой пульс ускорился.

– Нет, – прорычал я.