Вознесенная грехом

Последний на самом деле был результатом проигранного пари, но я быстро понял, что мне нравятся ощущения от прохладного металла, и девушкам тоже.

Заинтересованность Марселлы определенно того стоила. Я погладил пирсинг у основания, привлекая ее внимание.

– Этот пирсинг расположен так, чтобы стимулировать клитор, – сказал я, мой голос был грубее, чем обычно. – А этот, – продолжил я, дотрагиваясь до пирсинга на кончике. – Стимулирует точку G.

Марселла ничего не сказала, но после прошлой ночи она не могла притворяться, что я ее не возбуждал. Я знал, что снова обнаружу ее мокрой, если прикоснусь к ее киске.

Марселла

Прошлая ночь с Мэддоксом стала откровением. Одни лишь его прикосновения разожгли во мне пламя. Быть может, из-за того, что я изголодалась по ним.

Я боялась пожалеть о случившемся, но сожалеть о том, что хотелось повторить, казалось мне лицемерным. Я пыталась утешить себя тем фактом, что нахожусь в чрезвычайной ситуации, о которой нельзя судить по общепринятым правилам. И все же в глубине души я спрашивала себя, была ли это единственная причина моего желания.

Когда я вышла из ванной той ночью, Мэддокс лежал, растянувшись на кровати, наблюдая за мной с голодной улыбкой.

Он был в одних боксерах, демонстрируя свое рельефное, покрытое чернилами тело.

Я притворилась безразличной.

– Эрл сказал, что почти добился желаемого с твоим стариком. Это может быть одна из наших последних совместных ночей.

Мое сердце забилось быстрее.

– Правда?

– Не можешь дождаться, когда избавишься от меня? – спросил Мэддокс.

Удивительно, но я хотела больше времени проводить с ним, как бы сильно он ни бесил. Находясь запертой в комнате Мэддокса, вдали от мерзких байкеров, я почти забыла об опасности. Это было похоже на странную версию творческого отпуска вдали от моей обычной жизни.

– Может, стоит потратить сегодняшнюю ночь на поедание твоей киски, прежде чем ты вернешься к своему жениху.

– Он бывший жених, – незамедлительно ответила я."

"Джованни никогда не удовлетворял меня орально, только пару раз прикасался ко мне через джинсы (он боялся, что, если папа вдруг ворвется в мою комнату, я буду голой), но этот опыт не доставил мне удовольствия. Хотя, учитывая, что каждый раз во время поцелуев его язык ощущался так, словно золотая рыбка боролась за свою жизнь на суше у меня во рту, я не слишком стремилась к тому, чтобы он оказался у меня между ног. В тех редких случаях, когда Джованни прикасался ко мне, я не достигала оргазма, и это стало ударом по его самоуверенности, в чем, собственно, он обвинил меня, желая подождать до первой брачной ночи… по крайней мере, подсознательно. Разумеется, все это было полной чушью.

Мэддокс лежал на спине, пошло улыбаясь.

– Я могу довести тебя до крышесносного оргазма.