Возрождение Феникса. Том 1

Как мне в принципе может быть неприятно? Просто затея Свиридова кажется немного не к месту, только и всего-то.

— Ммм, — с пунцовым лицом мурлычет Алеся. Похоже, из всех моих слов она услышала только «с красивой девушкой».

— Что, Арс, не любишь драться? — подкалывает меня Кристина. Нас еще и подслушивают, ну классно.

— Верно. Не люблю, — киваю. — Когда дерусь без живы, сдерживаясь, просто на потеху толпе. Аристократ должен быть воином, а не обезьянкой в клетке, выполняющей оговоренные трюки. Я сейчас не про спарринги, где отрабатывают определенный комплекс ударов. И не про игры по строгим правилам, как Грон.

А именно про бои на публику.

— Кха! Тут есть о чем поспорить, — возражает Аркадий, подавая коктейль Кристине.

— Не о чем, — усмехаюсь. — Это всего лишь мое мнение. У тебя может быть другое.

— Так и есть, — кивает лицеист.

— Сколько людей, столько и мнений, — примирительно говорит Анфиса.

— Нет, ну а я вот тебя, Арс, решительно не понимаю, — отпивает коктейль Кристина через трубочку. — Ты же Ученик? — киваю согласно. — Как раз именно у тебя отличная возможность показать себя в таких поединках без живы.

Ведь даже в Гроне тебе часто приходится биться с противниками выше себя рангом.

— Приходится, — признаю. — И до сегодня я их всегда побеждал. Поэтому показушные бои с форой от противника мне без надобности. Вообще они всем без надобности, ибо слабый противник ничему не учит. Только сильный.

Лицеисты переглядываются. Кристина задумчиво замолкает, а Никита замечает:

— Арсений, теперь обязательно посмотрю на твою игру с «буйволами». У них два крепких Кмета и, понятно, в доспехах. Вот где придет к тебе большая радость."

"— Ловлю на слове, — усмехаюсь.

— После игры буду ждать твоих поздравлений с победой.

— Договорились. Победи — и я тебе звякну.

К тому времени ведерко доходит до Аркадия, и он достает короткую стрелу.

— Хы, ну здорово, разомнусь хоть, — лыбится лицеист. — А кто еще остался?

— Беркутов только, — Павел настойчиво сует мне ведерко.

— Закон подлости, — фыркает Никита. — Кому еще может достаться билет на ринг, как не претенденту, которому на него всё равно?

— Например, тому, кто ошибся, — я киваю на Павла. — Стрел в ведерке должно быть две, остался еще уважаемый господин Свиридов.

— Я после тебя, Беркутов, — скрипит зубами Павел.

— Не могу согласиться с такой сословной несправедливостью, — равнодушно отвечаю. — Вы — наследник главы рода, опорного для нашего Дома, к тому же сами старше меня лет на пять. Уж точно не младшекласснику лезть вперед вас. Прошу! — я взмахом руки уступаю очередь в жеребьевке.

Десятки взглядов скрещиваются на нас. Павел, поджав губы, держит ведерко между нами. Тянуть жребий он не спешит. И это понятно, ведь обе оставшиеся в ведерке стрелы — короткие.