Возрождение Феникса. Том 1

А вот врагам это, конечно, не нравится, от нашего обаяния они еще больше раздражаются, всем нутром противятся ему, проявляют враждебность и норовят напасть. Вот Павел и сорвался. Агрессия — его способ защититься. Так он доказывает себе, что лучше меня.

— Это ужасная клевета, — холодно говорит Елизавета. — Вы позвали меня выслушивать поклепы на состояние моего сына?

Так их, мама!

Николай Амосов громко кашлянул, будто бы случайно, но в этом «кхе-кхе» звучит поддержка. Наш человек.

— Не для этого, конечно, — Анатолий пытается говорить ровно, быстро глянув на доктора.

— Врачам здесь виднее. Но болезнь вашего сына не помешала ему напасть на моего. Ударить костылем и сломать ему руку. Это уже прямое оскорбление рода Свиридовых. Я требую извинений.

— Конечно же, материальных, — изгибает тонкую золотую бровь Елизавета.

— Это подтвердит искренность ваших намерений, — кивает Анатолий. — Поэтому компенсация будет весомой.

— Не будет, — Елизавета качает головой. — Ваши требования смешны.

— Хотите сказать, что ваш ребенок не ломал руку моему сыну? — Анатолий давит на единственный козырь. Руку я действительно ломал, солгать мы не вправе, ибо дворяне.

Но и прямодушно сказать — да, ломал — глупости подобно. Тогда Анатолий получит аргумент в пользу своих требований, а то, что Виктор с другом устроили Арсению ловушку, будет отрицать и доказать истину мы не сможем.

Прекрасно понимает это и Елизавета. Мама застывает, в ее больших глазах я вижу зов о помощи, и она получает ее.

— Мы хотим сказать, что это Свиридовы с самого начала пытаются оскорбить Беркутовых, — бросаю я резонансное заявление. — И преуспели в этом. Ваш сын с другом увезли меня на Щучье озеро, избивали, обзывали «одноножкой», а теперь вы требуете за это еще и «извинений».

— Анатолий, это правда? — хмурится Давыдычев.

— Нет, конечно, Юрий, — отмахивается старший Свиридов. Но при этом поджал губы.

— Ага, а на чьей машине тогда меня доставили на озеро? — усмехаюсь. — Прекрасно помню, что ваша «Волга» оснащена видеорегистратором. Да не одним. Можете показать записи за вчерашний день? Помню, первую оплеуху я получил перед самым бампером.

Повисает тишина. Семейство Свиридовых молчит, мой знакомец с озера сидит бледный как бумага.

Глаза бегают, пот бежит по вискам. Похоже, мне свезло. Записи еще не почистили, мальчишка Виктор не вспомнил, как рядом с «Волгой» расквасил Арсению лоб, а потом потащил его на причал. Анатолий смотрит на сына и тоже понимает его оплошность.

— Ана-то-лий! — земский исправник первым устает ждать конца детсада.

Видимо, по привычке старший Свиридов хватает со стола специальную бензиновую зажигалку и поджигает табак, набитый в трубку.

Оп-па. Ну дела. Еще один косяк, Свиридовы.

Грех не воспользоваться.