Возрождение Феникса. Том 1

Расстегиваю легкий пиджак цвета бычьей крови. А еще не забываю на людях постукивать тростью, это беспременно.

Феникс внутри меня просто горланит от восторга, словно деревенский петух. Краснов, чертяга, умел писать, цепной меч мне в пузо!

Беру коктейль с подноса у проходящего мимо официантки.

— Молодой человек, этот смузи очень крепкий. Не советовала бы.

Оборачиваюсь на голос. Две юные дамочки в чёрных длинных платьях в обтяжку, с глубоким декольте и разрезом по бедру. Очень аппетитные красотки. Особенно шатенка с убранными в хитрую прическу волосами.

Но и вторая тоже обладает вполне «вкусными» формами.

Приподнимаю бровь.

— Сударыни, как так? Он же безалкогольный, — спирт бы я почуял.

— Имбирь, — шатенка демонстративно высовывает язычок между пухлых губок. — Явно переборщили. Очень ядреный коктейль.

— Значит, и очень полезный, — отпиваю напиток через соломинку.

Девушки с любопытством изучают меня. Да и не только они. Благодаря магнетизму я привлекаю не меньше взглядов, чем экспозиция. Хотя женщин завлекло бы и одной моей симпатяжной внешностью.

Еще и трость добавляет облику необычности.

Я представляюсь девушками, в ответ подруга шатенки улыбается:

— Людмила Гуднова, очень приятно.

Смотрю на шатенку, но та и не думает называть себя, а спрашивает:

— Арсений, просто любите картины или сами пишите?

— Когда-то писал, очень-очень давно, — улыбаюсь, игнорируя невежливость шатенки. Может, разозлилась, что пью оскорбленный ею коктейль? Кстати, на самом деле неплохой.

Девушка окидывает меня скептическим взглядом огромных озерных глаз:

— В детсадовском возрасте? Вряд ли те рисунки можно назвать картинами.

— Анфиса? — шокировано говорит ее подруга.

А, понятно. Магнетизм обратил эту красотку против меня. Что ж, такова участь Префектов. Зато враги всегда честны с нами.

— Те нельзя, поэтому речь о настоящих картинах, — равнодушно отвечаю и перевожу взгляд на пейзаж корабельной рощи.

— О, тогда сколько же полотен вы написали? — Уф, теперь она не отстанет от меня. Один мой вид раздражает ее, как быка красная тряпка.

— Около тридцати тысяч, — говорю как есть.

Хоть я и прославился как топовый воин Постимпериуса, но также проявил себя в живописи и скульптуре.

Например, на «Крыльях Феникса», моем флагмане, целую галерею увешивали портреты капитанов Золотого Легиона. Каждый портрет писала моя рука.

Но «безымянная» Анфиса, конечно, воспринимает мои слова как насмешку. Она переглядывается с подругой.

— Люда, пожалуй, достаточно, пойдем. Мне еще надо встретить пару настоящих художников до встречи с бабушкой.

Людмила бросает тайный взгляд на меня.