Возрождение Феникса. Том 1

А ступенек к ней с каждым шагом всё больше и больше. Ррр…долбаный Бемижар. Как доберусь до тебя, руки и ноги поотрываю!

Высаживаем брюнетку у крыльца Управы, а затем едем в школу. Звенящая тишина выразительней тысячи слов.

— Ну, говори, — вздыхаю я.

— А девка-то ого-го! — Тимофей закатывает глаза. — Красивая шельма!

— Она не шельма, а директор завода, — напоминаю.

— Это ты своей маме сказки рассказывай, — хмыкает слуга. — Я будто не знаю, какой кипяток у тебя сейчас в голове и в штанах шипит. Тоже был отроком, тоже на красивых баб глазел аки голодный пес.

Ну да, наверное.

Будь я обычным подростком, то после одного Катиного взгляда ерзал бы бедрами, как угорелый. Физические данные у брюнетки отличные, это бесспорно. Тимофею же не расскажешь о том, сколько таких Катей я уже перепробовал.

— Поглазели и забыли, — решаю перевести тему. — После школы едем на дело.

— Этого Гиврина казнить? — поворачивается Тимофей. — Сень, не буду спорить. Раз надо, то надо. Ты барин, тебе видней. Но прошу — не пачкайся сам. Молод еще, а первое убийство — очень серьезный стресс, уж поверь старику. Тебе будет мешать это управлять заводом и заканчивать школу.

Давай лучше я? А ты рядом постоишь, ладно?

— Нет, Тимофей, — качаю головой. — Не хочу я делить с кем-либо ответственность за свое решение. Прими это как данность и не спорь.

Он отворачивается.

— …Эх, слишком рано ты вырос… — доносится до меня тихий шелест.

* * *В школе ничего нового. Успеваю к третьему уроку — музыке. Ох, какие взгляды на меня только ни бросает Оксана Тимуровна. Ее глаза за очками полны расстройства и молчаливого обвинения.

— Что ж, давайте, класс, споем «Экватор», — тяжко роняет Оксана и, будто с неохотой, садится за пианино.

Весь урок мы поем хором. Я, разумеется, запеваю первым. Остальные подхватывают. Сначала учительница жмет клавиши словно через силу. Но только сначала. Нежные руки учительницы разыгрываются, производя блестящие аккорды. Кажется, от нашего сильного пения женщина наполняется энергией. Она выпрямляется, щеки розовеют. Даже улыбается. И глаза больше не грустят.

Звонок прерывает музыкальную идиллию.

— Иди без меня. Догоню, — киваю Степке. Чувствую, что надо объясниться с этой доброй красивой женщиной.

Почти сразу мы остаемся с учительницей одни в классе.

Оксана сидит, я подхожу к пианино.

— Арсений, ты ведь не хочешь заниматься вокалом? — вздыхает она, подняв голову.

— Профессионально — нет, — мягко улыбаюсь, чтобы сгладить ответ.

— Вот как, — Оксана Тимуровна смотрит на мои губы и неожиданно говорит. — А я так просто не сдамся, знай, ученик!

Эм, не понял.

— То есть?

— То есть, ты принадлежишь музыке! — заявляет серьезно женщина. В сердцах она одергивает белую юбку в синий горошек. Оголяются милые круглые коленки.